-- Я не желаю быть таковым, Ваше Величество. Но вспомните, государь, что моя мать была королевой и было бы очень странно, если бы у меня оказалась мачехой какая-то...
Король поднял руку столь властным жестом, что слова замерли на устах дофина.
-- Молчать! -- крикнул он. -- А не то вы готовы произнести слово, которое разверзнет бездну между нами. Неужели же я хуже самого ничтожного из моих подданных, имеющего право следовать влечению сердца в личных делах?
-- Это не ваше личное дело, государь; все ваши поступки отражаются на вашей семье. Славные подвиги вашего царствования придали новый блеск династии Бурбонов. О, не омрачайте этого блеска. Ваше Величество. На коленях молю вас.
-- Вы рассуждаете как дурак! -- грубо крикнул отец. -- Я намерен жениться на очаровательнейшей и добродетельнейшей даме одной из самых старинных и родовитых фамилий Франции, а по-вашему выходит, что я собираюсь сделать что-то унизительное и неслыханное. Что вы имеет против этой дамы?
-- Она -- дочь человека, пороки которого всем хорошо известны; ее брат пользуется отвратительной репутацией; она сама вела жизнь авантюристки; она, наконец, вдова урода-писаки и занимает во дворце место прислуги.
Во время этой откровенной речи король несколько раз топал ногой по ковру, а при заключительных словах пришел в полное бешенство.
-- Как вы смеете называть так воспитательницу моих детей! -- кричал он. Глаза короля метали молнии. -- Я утверждаю, слышите, что нет выше этого звания в моем государстве. Отправляйтесь немедленно в Медон, милостивый государь, и никогда не смейте об этом раскрывать рта. Прочь, говорят вам. Когда, милостью Божьей, вы окажетесь королем этой страны, вы вправе будете поступать по вашему усмотрению, но до тех пор не смейте перечить планам того, кто является одновременно и вашим отцом, и вашим государем.
Молодой человек низко поклонился и с достоинством направился к двери, но на пороге задержался.
-- Со мной приехал аббат Фенелон. Ваше Величество. Угодно вам принять его?