-- Вашей жене? Я очень уважаю Шарлотту-Елизавету Баварскую, но чем она выше женщины, дедушка которой был дорогим другом и товарищем по оружию Генриха Великого? Довольно. Я не унижусь до того, чтоб разговаривать с вами об этом. Уходите и не являйтесь ко мне, пока не научитесь не вмешиваться в мои дела.
-- И все же моя жена не будет знаться с ней, -- насмешливо проговорил Монсье.
Король порывисто бросился к нему; тот повернулся и исчез из комнаты настолько поспешно, насколько позволяли ему неуклюжая походка и высокие каблуки.
Но королю не суждено было испытать покоя в этот день. Если вчера друзья г-жи де Ментенон собирались около нее, то сегодня действовали враги. Брат короля только что исчез, как в комнату поспешно вбежал юноша, на богатой одежде которого виднелись следы скачки по пыльной дороге. Это был молодой человек, бледный, с каштановыми волосами; в чертах лица его угадывалось сходство с королем; исключением был нос, изуродованный в детстве. При виде его лицо короля прояснилось, но снова нахмурилось, когда юноша, бросившись вперед, упал на колени.
-- О Ваше Величество! -- воскликнул он. -- Избавьте нас от этого горя. Избавьте нас от этого унижения. Умоляю вас подумать прежде, чем сделать то, что принесет бесчестие вам и нам.
Король отшатнулся от него и с сердитым видом стал ходить взад и вперед по комнате.
-- Это невыносимо! -- крикнул он. -- Это было дурно со стороны брата, но еще несноснее со стороны моего сына. Вы в заговоре с ним, Людовик. Монсье научил вас сыграть эту роль.
Дофин встал с колен и пристально взглянул на своего разгневанного отца.
-- Я не видел дядю, -- проговорил он. -- Я был в Медоне, когда услыхал эту новость... эту ужасную новость... и сейчас же, вскочив на коня, государь, я прискакал сюда, чтобы умолять вас еще раз обдумать все прежде, чем унизить так наш королевский дом.
-- Вы дерзки, Людовик.