За сыном и братом короля следовала небольшая группа вельмож и придворных, обязанных присутствовать при церемониале. Тут были главный гардероб-мейстер, первый камергер, герцог Мэнский, бледный юноша в черной бархатной одежде, сильно хромавший на левую ногу, и его маленький брат граф Тулузский, оба незаконные дети г-жи де Монтеспань от короля. За ними вошли первый камердинер гардероба Фагон, лейб-медик Телье, лейб-хирург и три пажа в красных, расшитых золотом костюмах. Они несли платье монарха. Таковы были участники малого семейного церемониала, присутствовать при котором считалось величайшею честью для придворных Людовика.
Бонтан вылил на руки короля несколько капель спирта, подставив серебряное блюдо, чтобы они могли стечь, а первый камергер подал чашку со святой водой; монарх обмакнул в нее руку, перекрестился и прочитал коротенькую молитву святому духу. Потом, кивнув в знак приветствия брату и бросив несколько слов дофину и герцогу Мэнскому, он спустил ноги и сел на край кровати в своей длинной шелковой ночной рубашке, из-под которой болтались королевские маленькие белые ножки -- поза довольно рискованная для всякого человека, но Людовик был так проникнут чувством собственного достоинства, что не мог себе представить возможности показаться смешным в глазах других при каких бы то ни было обстоятельствах. Так сидел повелитель Франции и в то же время раб всякого сквозняка, заставлявшего его вздрагивать. Г-н де Сен-Квентон, королевский цирюльник, набросил пурпурный халат на плечи монарха, надевая длинный завитой придворный парик на его голову. Бонтан между тем натянул ему на ноги красные чулки, подставив бархатные вышитые туфли. Король всунул ноги в них, подпоясал халат, встал и подошел к камину. Тут он сел в кресло, протянув к огню свои тонкие, нежные руки. Присутствовавшие при церемониале стали полукругом в ожидании "grand lever".
-- Что это такое, мсье? -- внезапно спросил король, оглядываясь раздраженно вокруг. -- Я чувствую запах духов. Кто посмел явиться надушенным, зная, что я этого не выношу?
Сановники переглянулись, не желая признаваться. Но преданный Бонтан подкрался сзади и открыл виновника.
-- Баша светлость, запах идет от вас, -- обратился он к графу Тулузскому.
Граф Тулузский, маленький краснощекий мальчик, вспыхнул.
-- Извините, Ваше Величество, вероятно, м-ль де Краммон обрызгала меня из своего флакона во время нашей игры вчера в Марли, -- промолвил он запинаясь. -- Я не заметил, но если это неприятно Вашему Величеству...
-- Чтобы не было этого отвратительного запаха. Чтобы не было! -- кричал король. -- Уф! Я задыхаюсь. Откройте нижнюю половину окна, Бонтан. Нет, не надо, раз он ушел. Разве сегодня не день бритья, г-н де Сен-Квентон?
-- Все готово, Ваше Величество.
-- Так отчего же вы не приступаете? Уже три минуты позже установленного для этого срока. Начинайте, мсье, а вы, Бонтан, дайте знать, что начался "grand lever".