-- Мой отец, -- ответил Амос Грин, -- был купец, владелец пушнины, и его сын умеет при встречах отличить дурака.
-- Вы дерзки, сударь! -- крикнул гвардеец. -- Мы можем свести счеты при более удобном случае. Сейчас же я занят выполнением данного мне поручения, а вы можете возвращаться в Версаль, если угодно.
Он приподнял шляпу с подчеркнутой вежливостью и поехал по дороге дальше.
Амос Грин колебался несколько минут, потом вскочил на коня и стал догонять своего спутника. Но тот все еще находился не в духе и ехал не оборачиваясь и не удостаивая приятеля ни взглядом, ни словом. Внезапно во мраке он увидел что-то, заставившее его улыбнуться. Вдали, среди двух групп темных деревьев, замелькало множество блестящих желтых точек, скученных, словно цветы на клумбе. То были огни Парижа.
-- Смотрите! -- крикнул он. -- Вот город и где-нибудь тут вблизи и сен-жерменская дорога. Мы отправимся по ней, чтобы избегнуть всякой опасности.
-- Прекрасно. Но не следует ехать слишком быстро, ведь подпруга может лопнуть каждую минуту.
-- Нет, двигайтесь поскорее; конец нашего путешествия близок. Сен-жерменская дорога начинается как раз за поворотом, и путь будет нам виден, а огни Парижа послужат нам маяками.
Де Катина ударил лошадь хлыстом, и они галопом обогнули угол дороги. Но в следующее же мгновение оба всадника лежали среди кучи подымавшихся голов и лошадиных копыт, -- капитан, наполовину придавленный туловищем своего коня, товарищ же его, отброшенный в сторону шагов на двадцать, лежал безмолвный и неподвижный посреди дороги.