-- Ну? Ну?
-- Я показал ему вот этот кусок мела. Если мы были там, предупреждал я, то вы увидите большой крест на левой стороне дверного косяка. Если его нет, войдите в дом и попросите епископа ехать во дворец как можно быстрее. Майор выехал через час после нас; он должен был прибыть в Париж в половине одиннадцатого; в одиннадцать епископ уже сел в экипаж и прибыл в Версаль полчаса тому назад, то есть около половины первого. Господи Боже мой! Да он спятил... и по моей вине.
Нет ничего удивительного, что молодой житель лесов испугался силы впечатления, произведенного его словами на приятеля. Тихой, методичной натуре американца не были присущи столь внезапные сильные перемены в настроении духа, как у пылкого француза. Де Катина, сбросивший ремни перед тем, как лечь спать, теперь кружился по камере, размахивая руками и притоптывая; в лучах лунного света тень его уродливо кривлялась на стене. Наконец, обессиленный, он бросился в объятия товарища, изливаясь целым водопадом благодарностей, восклицаний, похвал и обещаний, то гладя его, то прижимая его к груди.
-- О, если бы я мог чем-либо отблагодарить вас! -- выкрикивал он. -- О, если бы я мог!
-- Есть способ. Лягте на солому и засните.
-- И подумать только, что и, дурак, еще посмел насмехаться над вами. Я? О, вы здорово отомщены.
-- Ради Бога, ложитесь и спите.
Продолжая убеждать восхищенного приятеля и слегка подталкивая его, Грин уложил де Катина на солому, ею же прикрыв вместо одеяла. Волнения целого дня утомили де Катина, а эта неожиданность, казалось, отняла у него последние силы. Веки тяжело опустились на глаза, голова глубже уткнулась в мягкую солому. Последней сознательной мыслью осталось воспоминание о неутомимом американце, сидевшем с поджатыми ногами и при свете луны деятельно обтесывавшем длинным ножом один из чурбанов.
Был уже полдень, и солнце сияло на безоблачном небе, когда молодой гвардеец наконец проснулся. Одно мгновение он недоуменно оглядывался. Почему-то он лежал прикрытый соломой, а над ним висел потолок тюрьмы в виде свода из неотесанных балок. Внезапно, с быстротой молнии, память вернулась. Он вспомнил происшедшее накануне: данное королем поручение, засаду, плен. Де Катина быстро вскочил на ноги. Товарищ его, дремавший в углу, быстро поднялся также при первом его движении и, схватив в руку нож, глядел с угрожающим видом на дверь.
-- А, это вы? -- воскликнул он. -- Мне показалось, это опять тот человек.