Кто-то постучал в дверь. Людовик поспешно вскочил с места, полагая, что, вероятно, приехал архиепископ. Вошел камердинер с докладом, что Лувуа испрашивает аудиенции у короля. Вслед за ним появился и сам министр. В руке у него болталось два кожаных мешка.
-- Ваше Величество, -- проговорил он, когда Бонтан удалился, -- надеюсь, я не мешаю вам.
-- Нет, нет, Лувуа. Сказать по правде, мои мысли стали надоедливыми и я рад расстаться с ними.
-- У Вашего Величества могут быть только приятные размышления, -- продолжал Лувуа. -- Но я принес вам нечто, что сделает их еще интереснее.
-- А что именно?
-- Когда многие из наших молодых дворян отправились в Германию и Венгрию, вы мудро изволили заметить, что было бы желательно пересматривать письма, посылаемые ими на родину, а также быть в курсе новостей, получаемых ими от здешних придворных.
-- Да.
-- Вот они -- полученные из-за границы здесь, в одном мешке, а в другом -- те, которые следует отослать. Воск распущен в спирте, и таким образом письма вскрыты.
Король вынул пачку конвертов и взглянул на их адреса.
-- Действительно, мне хотелось бы прочесть правду в сердцах этих людей, -- заметил он. -- Только таким способом могу я узнать истинный образ мыслей низкопоклонствующих передо мною придворных. Полагаю, -- добавил он, и подозрение внезапно блеснуло в глазах короля, -- вы сами предварительно не проглядывали этих писем?