-- О, я скорее умер бы, Ваше Величество.
-- Вы клянетесь?
-- Да, надеждою на спасение моей души.
-- Гм. Я вижу на одном из этих конвертов почерк вашего сына.
Лувуа изменился в лице.
-- Ваше Величество убедится, что он предан вам одинаково -- перед вами он или нет, иначе он не сын мне, -- пробормотал он.
-- Ну так начнем с него. Тут и всего-то несколько строчек. "Милейший Ахилл, как я жажду твоего возвращения. При дворе после твоего отъезда нависла скука, словно в монастыре. Мой забавный отец по-прежнему выступает индюком, как будто медали и кресты могут скрыть, что он нечто иное, как старший из лакеев, имеющий власти не более меня. Он выуживает у короля массу денег, но я не могу понять, куда он их девает, так как на мою долю перепадает скудно. Я еще до сих пор должен десять тысяч ливров моему кредитору в улице.
Вели не повезет в ландскнехте, придется скоро приехать к тебе".
-- Гм! Я был несправедлив к вам, Лувуа: очевидно, вы не просматривали этих писем.
Во время чтения этого документа министр сидел с побагровевшим лицом и вытаращенными глазами. Когда король окончил, Лувуа почувствовал облегчение по крайней мере в том отношении, что здесь не было ничего серьезно компрометировавшего его лично; но каждый мускул его громадного тела трепетал от ярости при воспоминании о выражениях, обрисовывающих его устами молодого повесы.