-- Почему?
-- У маркизы де Монтеспань отличная память.
-- Ее влияние может скоро пропасть.
-- Не слишком полагайтесь на это, друг мой. Когда де Фонтанж с ее голубыми глазами и золотистыми волосами явилась сюда из Прованса, все полагали также, что дни Монтеспань сочтены. Однако Фонтанж лежит в склепе на глубине шести футов, а маркиза провела на прошлой неделе два часа с королем. Она одержала победу раз, может одержать ее и другой.
-- Ах, эта соперница совсем в ином роде. Это не молоденькая провинциальная пустышка, а умнейшая женщина Франции.
-- Ну, Расин, вам хорошо известен нрав нашего доброго повелителя, или, по крайней мере, вы должны бы прекрасно его знать, так как неразлучны с ним со времени Фронды. Неужели вы находите, что такой человек может постоянно забавляться проповедями или проводить целые дни у ног женщины в возрасте сорока пяти лет, наблюдая, как подвигается ее вышивка или гладя ласково пуделя мадам, меж тем как в салонах дворца столько красавиц и очаровательных женских глаз со всей Франции, сколько бывает тюльпанов на цветочной грядке у садовника-голландца?.. Нет, пет, уж если не Монтеспань, то какая-нибудь дива помоложе.
-- Дорогой Буало, повторяю, ее солнце меркнет. Слышали вы новость?
-- Какую?
-- Ее брат, г-н де Вивонн, не был допущен на прием.
-- Не может быть.