Теперь ты королева Франции, казалось, говорила она, королева, королева, королева.
Но вдруг на нее набежала тень и она услышала тихий, но твердый шепот:
-- Помните обещание, данное вами церкви.
Она вздрогнула, обернулась и увидела перед собой бледное, но грозное лицо иезуита.
-- У вас похолодели руки, Франсуаза! -- произнес Людовик. -- Пойдемте, дорогая, мы слишком долго пробыли в этой мрачной церкви.
XX
ДВЕ ФРАНСУАЗЫ
Г-жа де Монтеспань, успокоенная запиской брата, легла спать. Она знала Людовика лучше многих: ей хорошо были известны упрямство и настойчивость в мелочах, составлявших одну из отличительных черт его характера. Если он заявил, что желает быть обвенчанным архиепископом, то никто другой, кроме этого духовного чина, не может совершить обряд брака. Таким образом бракосочетание не состоится, по крайней мере в эту ночь. Посмотрим, что принесет завтра, но уж если ей не удастся расстроить планы короля, то, значит, она действительно лишилась ума, силы обаяния и красоты.
Утром она оделась весьма тщательно, напудрилась, немного подрумянилась, наклеила мушку рядом с ямочкой на щеке, надела фиолетовый бархатный пеньюар и жемчужный убор с заботливостью воина, готовящегося к борьбе не на жизнь, а на смерть. До нее не долетело еще известие о великом событии этой ночи; хотя при дворе шли разговоры о нем, но у Монтеспань вследствие высокомерия, заносчивости и злого язычка не было ни друзей, ни сочувствующих ей знакомых. Она встала в отличном настроении духа и думала только о способах добиться у короля аудиенции.
Она была еще в будуаре, заканчивая свой туалет, когда паж доложил ей, что король ожидает в салоне. Г-жа де Монтеспань еле могла поверить такому счастью. Все утро она ломала голову, как бы добраться до короля, а он сам пришел к ней. Она взглянула