-- Я думаю, вы захотите проститься с ним, -- проговорил Людовик.
Она стояла, пристально смотря на него, словно не в состоянии понять смысл его слов. Потом ей вдруг стало ясно, что от нее отбирают детей так же, как любовника, что та, другая женщина, будет видеть их, говорить с ними, приобретая их любовь в ее отсутствие. Все, что было дурного в этой женщине, внезапно вырвалось наружу, и ъ это мгновение она действительной была безумной фурией, как считал король. Если сын не будет принадлежать ей, матери, то пусть не достается никому... Под рукой у нее среди различных вещей лежал нож, осыпанный драгоценными камнями. Она схватила его и кинулась на испуганного мальчика. Людовик вскрикнул и бросился, пытаясь удержать обезумевшую, но его предупредили. Какая-то женщина вбежала в открытую дверь и схватила руку г-жи де Монтеспань. Завязалась короткая борьба за нож, который в итоге и упал на пол. Испуганный Людовик поднял его, схватил за Руку сына и Быбежал из комнаты. Франсуаза де Монтеспань, шатаясь, отошла к оттоманке и увидела перед собой серьезные глаза и строгое лицо другой Франсуазы -- женщины, присутствие которой как бы бросало тень на всю ее жизнь.
-- Я спасла вас, мадам, от поступка, который вы первая стали бы вечно оплакивать.
-- Спасли? Вы довели меня до этого.
Павшая фаворитка откинулась на высокую спинку] оттоманки, заложив руки за спину и тяжело дыша. Полуопущенные веки прикрывали горевшие глаза, губы были полуоткрыты, обнаруживая белые блестящие зубы. То была настоящая Франсуаза де Монтеспань, существо кошачьей породы, притаившееся для прыжка. Теперь она была далека от той смиренной, нежной Франсуазы, привлекавшей к себе короля кроткими речами. В борьбе г-жа де Ментенон порезала руку, и кровь текла у нее с кончиков пальцев, но обе женщины не обращали на это внимания. Серые глаза г-жи де Ментенон были устремлены на бывшую соперницу с выражением человека, глядящего на слабое лукавое создание, которое с успехом можно подчинить своей более сильной воле.
-- Да, вы довели меня до этого... вы, которую я подобрала, когда у вас не было ни куска хлеба, ни глотка кислого вина. Что вы имели? Ничего... ничего, кроме имени, служившего для всех посмешищем. A3 что я дала вам? Все. Вы обязаны мне деньгами, положением, возможностью бывать при дворе. Все это вами получено через меня. А теперь вы же издеваетесь надо мной.
-- Сударыня, я не издеваюсь. Я жалею вас от глубины души.
-- Жалеете! Ха, ха! Вдова Скаррона осчастливила жалостью женщину из фамилии Мортемар. Ваше сожаление может последовать за вашей благодарностью и вашей репутацией. Тогда оно не в состоянии будет более беспокоить нас.
-- Эти слова не задевают меня.
-- Целиком верю, вы не из чувствительных.