-- Напротив, по-видимому, меньше, чем я ожидала. Если вы так хорошо меня знаете, как говорите, то кто же, наконец, я?
Вся горечь и ненависть, накипевшие в сердце ее соперницы, прозвучали в ответе.
-- Вы гувернантка моих детей и тайная любовница короля, -- кинула она в лицо де Ментенон.
-- Вы ошибаетесь, -- спокойно ответила та, -- я гувернантка ваших детей и законная супруга короля.
XXI
ЧЕЛОВЕК В КАРЕТЕ
Де Монтеспань умела притворяться, часто падая в обморок, чтобы обезоружить гнев короля. Тогда он обнимал ее и в душе его просыпалась жалость, родная сестра любви. Но только теперь она почувствовала, как от одного слова можно действительно лишиться чувств. Она не сомневалась в истине слов соперницы. В выражении лица, в прямом взгляде, спокойном голосе де Ментенон была полная уверенность. Одно мгновение де Монтеспань стояла, словно пораженная, громом, задыхаясь с вытянутыми руками, как бы цеплявшимися за воздух. Ее смелые глаза потускнели и остановились. Потом с резким, отрывистым криком, жалобным возгласом существа, видящего, что борьба проиграна, она опустила гордую голову и упала без чувств к ногам соперницы.
Г-жа де Ментенон нагнулась и подняла ее, словно ребенка, отнесла ее на оттоманку к подложила под голову шелковую подушку. Потом она подняла с ковра разбросанные драгоценности, убрала их в открытый шкаф, заперла и, положив на стол ключ так, чтобы хозяина могла легко найти его, ударила в гонг.
-- Вашей госпоже дурно, -- сказала она вошедшему маленькому черному пажу. -- Позовите горничных. -- И, отдав все необходимые распоряжения, де Ментенон вышла из этой большой молчаливой комнаты, где по-прежнему ее прекрасная соперница лежала беспомощная и безнадежно печальная среди бархата и позолоты, славно растоптанный цветок.
Да, беспомощная, что могла эта женщина еще сделать? Безнадежно печальная, -- чего, еще ожидать от беспощадна жестокой судьбы? Лишь только де Монтеспань пришла в се6яг она немедленно отослала горничных и теперь лежала со сжатыми руками, осунувшимся лищом, размышляя о предстоящем грустном будущем. Она обязана уехать; это несомненно. Не только потому, что такова воля короля, но и из-за дворца, где она царила нераздельно и где ее ожидают теперь только горе и насмешки. Она в прошлом сумела отстоять свое независимое положение перед королевой, но и сейчас она не настолько же ослеплена ненавистью, чтобы не понять силы новой соперницы, женщины совсем иного склада, чем бедная, кроткая Мария-Терезия. И она упала духом. Пришлось признать себя побежденной н уезжать.