Внезапный страх овладел ее душой. Заперта во тьме с этим ужасным безгласным существом. Она громко вскрикнула от ужаса и попробовала, опустив окно, открыть дверцу. Железная рука схватила ее за руку и заставила опуститься на прежнее место. Но сидевший рядом с ней неизвестный все-таки не произнес ни звука, а слышались только стук и скрип кареты да топот мчавшихся лошадей. Путешественники оставили Версаль далеко за собой и ехали теперь по проселочным дорогам. Стало еще темнее; по небу ходили тяжелые темные тучи; далеко на горизонте послышались раскаты грома.
Г-жа де Монтеспань, задыхаясь, откинулась на; кожаные подушки кареты. Она была женщина смелая, но внезапный странный ужас, охвативший ее в момент слабости, потряс до глубины души. Она забилась в угол экипажа, изо всех сил вглядываясь расширенными от ужаса глазами в фигуру человека, сидевшего напротив. Если бы он сказал хоть что-нибудь. Что бы она ни узнала, что бы ни угрожало ей -- все лучше молчания смерти. Было темно, и она едва могла различать смутные очертания его фигуры, а с каждой минутой становилось все темнее и темнее от надвигавшейся бури. Ветер налетал короткими сердитыми порывами; вдали грохотал гром. Безмолвие стало невыносимым. Она должна нарушить его во что бы то ни стало.
-- Сударь, -- крикнула она, -- тут произошла какая-то ошибка. Не знаю, на каком основании вы мешаете мне опустить окно и отдать приказания кучеру.
Молчание.
-- Повторяю, тут какая-то ошибка. Эта карета моего брата, г-на де Вивонна, а он не из тех людей, которые позволят невежливо обращаться с его сестрой.
Несколько тяжелых капель дождя ударили в стекло кареты. Тучи стали плотнее и повисли над землею. Монтеспань не могла видеть застывшей фигуры, но от этого вид неизвестного казался еще ужаснее. Она громко вскрикнула от ужаса, но отчаянный крик произвел на незнакомца впечатление не более чем слова.
-- Сударь! -- кричала она, хватая его за рукав, -- вы пугаете меня. Вы страшите меня. Я не сделала вам ничего дурного. Почену же вы намерены обидеть несчастную женщину? О, скажите что-нибудь, ради Бога, скажите.
Тот же шум дождя, ударяющегося об окна, и гробовое молчание, нарушаемое только ее прерывистым дыханием.
-- Может быть, вам неизвестно, кто я? -- продолжала де Монтеспань, пытаясь говорить обычным ей властным тоном и обращаясь к полной непроницаемой тьме. -- Вы рискуете узнать слишком поздно, кого вы избрали предметом своей шутки. Я -- маркиза де Монтеспань и не из тех, кто забывает нанесенное ей оскорбление. Если вы хоть несколько знакомы с придворной жизнью, то должны знать, что мое слово имеет некоторое значение для короля. Вы можете увезти меня в этой карете, но я не из тех людей, которые могут исчезнуть бесследно и неотмщенными. Если бы вы... О Иисусе, сжалься надо мной.
Яркая молния внезапно разорвала огромную тучу, и на мгновение по всей окрестности и внутри кареты стало светло как днем. Лицо незнакомца с широко раскрытым ртом оказалось на незначительном расстоянии от лица г-жи де Монтеспань; в его блестящих прищуренных глазах сверкало злорадное веселье. При вспышке яркого света ясно можно было различить все мельчайшие подробности этого облика -- красный дрожащий язык, большие белые зубы, короткую, торчащую вперед остроконечную бородку.