Но не внезапная вспышка молнии, не смеющееся злое лицо заставили оледенеть от ужаса Франсуазу де Монтеспань. Перед ней был тот, кого она боялась более всех на свете и которого менее всего ожидала встретить.
-- Морис! -- вскрикнула она. -- Морис, вы?
-- Да, милая женушка, это я. Как видите, после долгой разлуки мы снова друг с другом.
-- О Морис, как вы напугали меня. Как могли вы быть так жестоки? Почему вы не хотели вымолвить ни слова?
-- Мне приятно было сидеть молча и знать, что после стольких лет вы снова принадлежите мне одному и никого нет между нами. Ах, женушка, как часто я мечтал об этом сладком часе.
-- Я была виновата перед вами, Морис. О, как была виновата; простите меня.
-- У нас в семье не знают пощады, милая Франсуаза. Не напоминает ли вам эта поездка былое время? А карета? Все та же самая, в которой мы когда-то возвращались из кафедрального собора, где вы так мило произнесли обеты верности мужу. Я сидел там, где и теперь, а вы вот тут; я взял вашу руку, как беру сейчас, и пожал ее, а...
-- О негодяй, вы вывихнули... вы сломали мне руку.
-- О нет, милая женушка. А помните, как вы шептали мне клятвы любить меня всегда, как я нагнулся к вашим губам, и...
-- О, помогите, помогите. Ах, жестокий, вы ударили меня кулаком в губы.