-- Неужели? Кто бы мог подумать в тот весенний день, когда мы строили наши планы на будущее, что между нами дело дойдет до этого? А вот еще и еще.
Он бешено наносил удары кулаками в темноте, стараясь попасть ей в лицо. Она бросилась на дно кареты, пряча лицо в подушки. А он с силой и яростью помешанного сыпал ударами, попадая то в кожаные подушки, то в деревянную обшивку, не обращая внимания на свои израненные руки...
-- Итак, я заставил вас замолчать, -- наконец прохрипел он. -- Прежде я это делал поцелуями. Но время идет, Франсуаза, все изменяется, женщины становятся неверными, мужчины суровыми.
-- Можете убить меня, если так хочется, -- простонала она.
-- И убью! -- просто ответил он.
Карета по-прежнему продолжала мчаться, покачиваясь и подпрыгивая в глубоких колеях. Гроза прошла, но еще слышны были отдаленные раскаты грома и далеко на горизонте вспыхивали молнии. Взошла луна; ее ясный холодный свет посеребрил большие равнины, окаймленные тополями, падая сквозь окна кареты на забившуюся в угол фигуру женщины и ее ужасного спутника. Он откинулся назад и, сложив руки на груди, со злорадством смотрел на отчаяние кровно оскорбившей его когда-то женщины.
-- Куда вы меня везете? -- проговорила она после долгого молчания.
-- В Портилльяк, милая женушка.
-- Почему именно туда? Что вы намерены сделать со мной?
-- Заставить этот лживый язычок умолкнуть навеки. Он не будет более обманывать людей.