ими замок, а на краю горизонта раннее солнце обогревало своими лучами великолепный дворец -- цель их путешествия.
XXIII
ПАДЕНИЕ СЕМЬИ ДЕ КАТИНА
Через два дня после бракосочетания г-жи де Ментенон с королем в ее скромной комнатке происходило собрание, послужившее причиной невыразимых страданий сотен тысяч людей и в то же время ставшее орудием распространения французского искусства, галльской изобретательности и энергии среди более вялых тевтонских народностей, ставших и сильнее и лучше с тех пор., как к ним привилась эта закваска. В истории великое зло иногда имеет благодетельные последствия, самые благие результаты часто вытекали непосредственно из преступлений.
Наступило время, когда церковь была вправе потребовать исполнения обещаний г-жи де Ментенон, и бледные щеки и печальные глаза последней ясно свидетельствовали о бесполезности борьбы с голосом своего нежного сердца, который она старалась заглушить аргументами окружавших ее ханжей. Она хорошо знала французских гугенотов. Да и кто лучше мог знать их, как не эта женщина, сама вышедшая из их среды и выросшая в их вере? Ей слишком знакомы были их терпение, благородство, независимость, упорство. Какие же были шансы, чтобы они согласились с желанием короля? Может быть, на это пойдут некоторые из вельмож, но вся масса этих людей будет смеяться над галерами, тюрьмой и даже виселицей, когда зайдет дело о вере их отцов. Если на нее начнутся гонения и они останутся верными вере, то им придется или бежать из Франции, или умирать, заживо прикованными к веслу, или звенеть кандалами по дороге. Такова была страшная альтернатива, предстоявшая группе людей, которая представляла собой целый небольшой народ. Всего ужаснее, что она, родная им до крови, должна будет Поднять голос против них. Но обещание дано и Пробил час его выполнения.
На этом собрании были красноречивый епископ Боссюэ, военный министр Лувуа и знаменитый иезуит отец Лашез. Все они приводили аргумент за аргументом с целью убедить короля.
Рядом с ними стоял еще один аббат, настолько худой и бледный, что казался выходцем с того света. В его больших темных глазах горел свирепый огонь, а в сдвинутых бровях и сжатых челюстях виделась непоколебимая решимость. Мадам, наклонясь над пяльцами, молча вышивала разноцветными шелками. Король сидел, подперев рукой голову, с видом затравленного человека, сознающего, что нет сил выйти из тяжелого положения, в которое попал. На низком столике лежали бумага, перо и чернильница. Это был приказ об отмене Нантского эдикта, нуждавшийся только в подписи короля для вступления в законную силу.
-- Итак, отец мой, вы полагаете, что если я уничтожу эту ересь, то могу надеяться на спасение в загробном мире? -- спросил король.
-- Вы заслужите награду.
-- И вы думаете так же, г-н архиепископ?