-- Слушаю, Ваше Величество.
-- А я уже лишен чести служить вам?
-- Вы слишком несговорчивы для этого.
Де Катина беспомощно опустил руки, и голова его упала на грудь. Когда он осознал гибель всех надежд целой жизни и жестокую несправедливость к нему короля, он громко безнадежно вскрикнул и бросился вон из комнаты. Горячие слезы бессильного гнева текли по щекам. В таком виде, в растерзанном мундире, в шляпе, съехавшей набок, рыдая и жестикулируя, он влетел в конюшню, где Амос Грин спокойно курил трубку, скептически наблюдая, как конюхи ухаживают за лошадьми.
-- Что случилось, черт возьми? -- спросил он, вынимая трубку изо рта, откуда вылетали клубы голубого дыма.
-- Эта шпага! -- кричал француз. -- Я не имею более права носить ее. Я сломаю ее.
-- Ну и я также свой нож, если это может помочь вам.
-- Прочь и это! -- продолжал кричать де Катина, срывая серебряные эполеты.
-- Ну, в этом отношении вы перещеголяли меня, у меня их никогда и не было. Но скажите, в чем дело, нельзя ли помочь?
-- В Париж! В Париж! -- бешено кричал де Катина. -- Я погиб, но, может быть, еще успею спасти их. Скорей лошадей!