Американец ясно видел, что случилась какая-то неожиданная беда, поэтому он поспешно принялся помогать другу, и с помощью конюхов они оседлали лошадей.
Через пять минут оба уже летели по дороге, а менее чем через час покрытые пеной и еще державшиеся на ногах кони остановились у высокого дома на улице Св. Мартина. Де Катина выпрыгнул из седла и стремительно вбежал по лестнице. Амос Грин следовал за ним своей обычной спокойной походкой.
Старый гугенот и его очаровательная дочь сидели около большого камина; рука Адели покоилась в руке отца. Оба вскочили с места; молодая девушка с криком радости бросилась в объятия своего возлюбленного, а старик схватил руку, протянутую его племянником.
По другую сторону камина с очень длинной трубкой во рту и кружкой вина, стоявшей рядом с ним на скамье, сидел странного вида человек с седыми волосами и бородой, с большим мясистым красным носом и маленькими серыми глазами, сверкавшими из-под нахмуренных густых бровей. Его худое, совершенно неподвижное длинное лицо было испещрено морщинами, особенно в уголках глаз, откуда они разбегались веерообразно во все стороны. Своим темно-ореховым цветом это лицо напоминало причудливую фигуру на носу корабля, высеченную из грубого дерева. Одет он был в синюю саржевую куртку, в красные штаны, выпачканные на коленях дегтем, чистые серые шерстяные чулки, грубые сапоги с тупыми носками и большими стальными пряжками. Рядом с ним на толстой дубовой дубине колыхалась сильно пострадавшая от непогоды шляпа, обшитая серебряным галуном. Седые волосы были собраны назад в короткую жесткую косу, а на поношенном кожаном поясе болтался нож с медной рукояткой.
Де Катина был слишком занят, чтоб обратить внимание на эту странную личность, но Амос Грин с радостным криком бросился к старику, деревянное лицо которого смягчилось настолько, что во рту обозначились два испачканных табаком клыка. Не вставая с места, незнакомец протянул Грину большую красную руку, величиной и формой напоминавшую добрую лопату.
-- Ну, капитан Эфраим, -- заговорил Амос по-английски, -- вот уж никак не ожидал встретить вас здесь. Де Катина, это мой старый друг Эфраим Сэведж, попечению которого я вверен отцом.
-- Якорь на подъеме, парень, и люки закрыты, -- сказал чужестранец особенным протяжным тоном, унаследованным жителями Новой Англии от своих предков, английских пуритан.
-- Когда вы отправляетесь?
-- Как только вы ступите на палубу, если провидение пошлет нам благоприятный ветер и прилив... Ну, как ты поживал здесь, Амос?
-- Очень хорошо. Мне есть что порассказать вам.