-- Надеюсь, ты держался в стороне от всякой папистской чертовщины?
-- Да, да, Эфраим. Но что с вами?
Седые волосы встали от ярости дыбом, а маленькие серые глаза засверкали из-под густых бровей.
Амос последовал его взгляду и увидел, что де Катина сидел, обняв Адель, а она положила ему на плечо голову.
-- Ах, если бы я только знал их язык! Видано ли когда-либо подобное зрелище! Амос, мой мальчик, как будет по-французски "бесстыдница"?
-- Ну, ну, Эфраим. Право, такую картину можно наблюдать и у нас за морями, дурного тут ничего нет.
-- Нет, Амос, этого никогда не увидишь в богобоязненной стране.
-- Ну вот. Видел я, как ухаживают в Нью-Йорке.
-- Ах, Нью-Йорк! Я говорил не о нем. Я не могу отвечать за Нью-Йорк или Виргинию. К югу от мыса Код или от Ньюхэйвена нельзя поручиться за людей. Знаю только, что в Бостоне, Салеме или Плимуте сидеть бы ей в смирительном доме, а ему в колодце за гораздо меньшее бесстыдство. Ах!
Он покачал головой и, сдвинув брови, посмотрел на преступную парочку.