-- Потом?
-- Когда я очнулся, кругом все было тихо, а около меня колыхалась на легкой зыби мертвая акула. Я подплыл к ней на моей рее, отмотал несколько ярдов оснастки, сделал из нее мертвую петлю и набросил ее на хвост акулы, другим концом веревки привязав к рее так, чтобы ее не могло унести. Потом я принялся за дело и в продолжение недели сглодал ее вплоть до спинного хребта. Пил я дождевую воду, собираемую в куртку, и, когда меня подобрала "Грэйси" из Глочестера, я был, слава создателю, так толст, что с трудом мог взобраться на борт. Вот, мой милый, что хотел сказать Эфраим Сэведж, упомянув, что его не так-то легко напугать.
Пока моряк-пуританин делился своими воспоминаниями, глаза его настойчиво перебегали с неба на хлопавшие паруса. Ветер налетал перемежающимися короткими порывами, и паруса то надувались, то болталась, как тряпки. Однако по небу все же быстро проносились барашки. В них-то и вперил взор капитан с видом человека, занятого разрешением серьезной задачи. Корабль проходил теперь мимо Гонфлера на расстоянии полумили от города. Там у берега толпилась масса барок и бригов, а целая флотилия рыбачьих лодок с темными парусами входила в гавань. Но все было тихо на извилистой набережной и в расположенном в виде полумесяца укреплении, над которым развевался белый флаг с золотыми лилиями. По мере того как ветер свежел, корабль удалялся все быстрее и быстрее, и де Катина склонен был считать свои подозрения неосновательными, когда вдруг в одно мгновение они снова назойливо обступили его с еще большей силой.
Из-за мола вылетела большая темная лодка с десятью парами весел, поднимавшихся с бортов. Корма пенила воду, а нос рассекал воду. Изящный белый флаг спускался с кормы, и солнце играло на тяжелой медной каронаде (5). Лодка была набита людьми, вооруженными с ног до головы, судя по металлическому блеску в одеждах. Капитан взглянул в подзорную трубу и свистнул. Потом он снова посмотрел на облака.
-- Тридцать человек, -- проговорил он, -- и делают по три узла на наших два. Отправляйтесь-ка вниз, сударь, а не то ваш голубой мундир навлечет на нас беду. Господь воззрит на сынов своих, если только они воздержатся от безумия. Откройте-ка люк, Том-линсон. Так. Где Джим Стерт и Гирам Джефферсон? Пусть они станут у люка и по моему свистку захлопнут его, Бакборд! Бакборд! Держи сильнее. А вы, Амос и Томлинсон, идите-ка сюда, я сообщу вам пару словечек.
Все трое стали совещаться, стоя на юте и наблюдая за погоней. Без сомнения, ветер крепчал, он с силой дул им в спину, но все же не столь достаточный, чтобы корабль мог уйти от преследовавшей лодки, уже быстро его настигавшей. Они различали теперь уже лица сидевших на корме солдат и огонь зажженного фитиля каронады в руке пушкаря.
-- Эй! -- властно крикнул офицер на превосходном английском языке. -- Поверните или мы откроем огонь.
-- Кто вы и чего вам нужно? -- спросил Эфраим Сэведж зычным голосом, докатившимся, вероятно, до самого берега.
-- Мы посланы от имени короля за некими гугенотами из Парижа, севшими на ваш корабль в Руане.
-- Бросай рею назад и стоп, -- скомандовал капитан. -- Опусти фалрен и гляди в оба. Так. Вот мы и готовы для встречи.