-- Посмотрим, что за вид оттуда.
Капитан пошел вперед; остальные шли следом. Между высокими ледяными стенами, с которых журча бежали струйки, было очень темно; над головами виднелась только узкая извилистая полоска голубого неба. Ощупью, спотыкаясь, они медленно подвигались вперед. Внезапно проход стал шире, и они очутились на большой ледяной площадке. Здесь в центре гора образовывала ровную впадину в виде площадки, с краев которой поднимались высокие ледяные утесы, ее окаймлявшие.
С трех сторон ледяные стены были достаточно круты, но с четвертой подымались покато и благодаря постоянному таянию изборождены были тысячами неровностей, по которым отважному человеку нетрудно взобраться наверх.
Все трое сейчас же начали карабкаться на гору и минуту спустя стояли недалеко от ее вершины в семидесяти футах от уровня моря, откуда открывается вид на добрых пятьдесят миль. На всем этом пространстве не было признака какого-либо судна, только солнце сверкало, отражаясь в волнах.
Капитан Эфраим свистнул.
-- Не везет нам, -- заметил он.
Амос Грин с изумлением оглядывался вокруг.
-- Не понимаю, -- проговорил он. -- Я готов был поклясться... Боже мой. Слышите?
В утреннем воздухе ясно раздались звуки военной трубы. С криком удивления все трое взобрались наверх и заглянули через край.
У самой горы стоял большой корабль. Они увидели перед собой белоснежную палубу, окаймленную медными пушками и усеянную матросами. На корме небольшой отряд солдат занимался военным обучением; оттуда и раздавались звуки трубы, так неожиданно поразившие слух беглецов. Пока они не очутились на краю горы, им не только не были видны верхушки мачт корабля, но и желанные соседи не могли в свою очередь их увидеть.