Он принял молитвенник из рук одного из присутствовавших и направился к двери настолько поспешно, насколько дозволяли ему высокие каблуки. Придворные расступились, почтительно смыкаясь после того, как он проследовал, идя по старшинству следом.
III
У ДВЕРЕЙ ОПОЧИВАЛЬНИ
Пока Людовик доставлял придворным удовольствие, втайне признаваемое самим им величайшим из человеческих наслаждений -- лицезрение его августейшей особы, -- молодой гвардейский офицер, стоявший за дверью, был крайне занят передачей фамилий и титулов лиц, стремившихся получить доступ в опочивальню короля, обмениваясь с ними улыбками и короткими приветствиями. Его открытое красивое лицо было хорошо известно всем придворным. Со своим веселым взглядом, живыми энергичными движениями он казался баловнем судьбы. И действительно, она благоволила ему. Три года тому назад это был никому не известный офицер, сражавшийся с алгонкинами и ирокезами в диких лесах Канады. Потом его перевели обратно во Францию в Пикардийский полк, где счастливый случай помог ему совершить то, в чем оказались бы бесполезными и десять кампаний. Однажды зимой в Фонтенебло де Катина удалось схватить за узду и сдержать несущуюся лошадь с самим королем как раз в тот момент, когда она была на краю глубокого песчаного обрыва. И в настоящее время положение его, молодого, изящного, популярного гвардейского офицера, пользовавшегося доверием монарха, казалось действительно завидным. Однако по непонятному капризу человеческой натуры он уже пресытился скучной, хотя и блестящей жизнью двора и с сожалением вспоминал о прежней, более суровой и свободной службе. Даже теперь, стоя у двери королевской опочивальни, он уносился мыслью от этого разрисованного фресками коридора и толпы придворных к диким оврагам и покрытым бурлящей пеной рекам запада. Вдруг взгляд его упал на лицо человека, виденного им как раз в тех местах.
-- Ах, г-н де Фронтенак! -- воскликнул он. -- Вы, вероятно, не забыли меня?
-- Как? Де Катина! Ах, как приятно встретить лицо из тех, что мелькнуло по ту сторону океана. Но, однако, какой скачок от младшего офицера в Кариньянском полку до капитана гвардии! Вы быстро пошли вперед.
-- Да, но не скажу, что я стал счастливее от этого. По временам я отдал бы все, чтобы снова лететь в утлом челноке по канадским быстринам или любоваться склонами тамошних гор, усеянных красными и желтыми листьями в месяц листопада.
-- Да! -- вздохнул де Фронтенак. -- А знаете, мне не повезло настолько же, насколько посчастливилось вам. Меня вызвали сюда, и на мое место уже назначен Делабар. Но не такому человеку, как он, устоять против бури, что скоро поднимется там. Когда ирокезы запляшут воинственную пляску, а Дюнган в Нью-Йорке будет подзадоривать их, я понадоблюсь и меня найдут готовым гонцы короля. Сейчас увижу его и попытаюсь побудить его разыграть там такого же великого монарха, каким он представляется здесь. Будь у меня в руках власть, я перекроил бы судьбы мира.
-- Тс! Нельзя сообщать подобного рода вещи капитану гвардии! -- воскликнул со смехом де Катина, когда суровый старый вояка проходил мимо него в королевскую опочивальню.
В этот момент в коридор вошел вельможа в роскошной черной одежде, отделанной серебром, и взялся за ручку отворившейся двери с уверенным видом человека, имеющего бесспорное право входа к королю. Но капитан де Катина, быстро сделав шаг вперед, преградил ему путь.