-- Но у вас нет пи оружия, ни пищи. Как же вы живете?
-- Ну, Господь так устроил, что для странствующего по этим лесам и удовлетворяющегося небольшим количеством пищи здесь всего вдосталь: и диких слив, и винограда, и орехов, и клюквы, и tripe de mere, славной пищи, которую можно собрать с камней.
При упоминании об этом "деликатесе" Амос скривился от отвращения.
-- Я бы уж лучше съел горшок клея, -- сказал он. -- А что вы несете за спиной?
-- Свою часовню. Вот все, что нужно: алтарь, палатка, стихарь. Конечно, без разрешения я не осмелюсь принять исповедь, но вот этот почтенный господин и сам, конечно, принадлежит к ордену и, полагаю, согласится на благословеннейшее из деяний.
Усмехнувшись, Амос перевел это предложение Эфраиму. Капитан стоял рядом, сцепив свои огромные красные руки, и что-то пробормотал насчет пресной папской похлебки. Де Катина тут же коротко заметил, что они люди светские и что если они хотят добраться до цели засветло, то нужно спешить.
-- Вы правы, сын мой, -- ответствовал маленький иезуит. -- Эти бедные люди уже выступили из своих селений, и через несколько дней здесь весь лес будет кишеть ими, хотя не думаю, что пока есть угроза тем, кто на Ришелье. Но я все-таки хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня.
-- Что же именно?
-- Только напомнили бы, что в Онондаге я оставил у отца Ламбервиля подготовленный много ирокезско-французский словарь. А также мой отчет о медных рудниках у Великих Озер, где я побывал два года назад. А также карту северной части неба с расположением звезд на каждый месяц, каким оно видится с этого меридиана. Если что-нибудь случится с отцом Ламбервилем или со мной и нас более не будет в ирокезской миссии, все это надо сохранить, чтобы хоть кто-то извлек пользу из проделанного мною.
-- Сегодня же вечером я все это передам моему другу. Но эти картины, святой отец, зачем вы несете их через лес?