-- Я иду в Квебек. Видите ли, проку от меня здесь сейчас нет никакого. Я не могу взыскивать добродетели, пока не увижу епископа.
-- То есть пока не передадите в его руки свои полномочия? -- переспросил де Катина.
-- Ни в коем случае! Это могло бы произойти, лишь если бы я отчаялся, что неправдоподобно, как бы я ни был труслив. А что вы думаете? Слуга Господа не имеет права трусить так, как я иногда! Во мне все сжимается при одном только виде полыхающего огня, хотя я и прошел испытание горящей лучиной, когда эти паршивцы жгли мне лицо. Но -- орден! Вот о чем следует помнить. По таким мизерным причинам члены ордена не покидают свой пост. С другой стороны, это все-таки против правил Святой Церкви, чтобы службы вел увечный. Вот потому-то, пока я ни увижу епископа, пока не получу от него разрешения, я буду здесь абсолютно бесполезен.
-- А если разрешение получите?
-- О, тогда я, разумеется, вернусь к своей пастве.
-- К ирокезам?
-- Но я туда и приписан.
-- Амос, -- сказал де Катина, -- всю жизнь меня окружали люди далеко не робкого десятка, но сейчас передо мною, полагаю, смелейший из смелых, каких мне только приходилось встречать.
-- Что до меня, -- заметил Амос, -- я видел многих порядочных людей, но такого вижу впервые. Вы устали, святой отец. У нас осталось немного холодной утки и в бутыли пара глотков коньяка.
-- Нет, сын мой, удовлетворяй я подаяниями даже и простейшие потребности, я бы и в самом деле стал ленивейшим тихоходом.