-- Это не так легко со мной случается. Я готов хоть сейчас повторить весь тот же путь.
-- Так, может быть, вы не откажетесь взять с собой несколько человек и прогуляться в лес посмотреть, что там делают эти негодяи?
-- Як вашим услугам через пять минут.
-- Не хочешь ли и ты пойти, Ахилл?
Темные глаза и индейское лицо молодого человека вспыхнули свирепой радостью.
-- Да, и очень охотно, -- ответил он.
-- Недурно! А за время вашего отсутствия мы приготовим здесь кое-что. Мадам, извините, пожалуйста, за эти маленькие неприятности, омрачающие удовольствие вашего посещения. Когда вы в следующий раз окажете честь навестить меня, я надеюсь, мое поместье уже будет целиком очищено от этой сволочи. У нас здесь есть свои прелести. В реке Ришелье погуще рыбы, а в лесах здесь больше оленей, чем у короля в любом поместье. Но зато, как видите, у нас есть и свои маленькие неудобства. Прошу извинить меня: мне надо осмотреть кое-что. Де Катина, вы опытный боец, и я буду рад вашим советам. Онега, дайте мне мой кружевной платок и трость из дымчатого янтаря. Позаботьтесь о мадам де Катина, пока мы с ее супругом не вернемся.
Наступил уже солнечный день. Четырехугольный двор за оградой кишел встревоженной толпой, только что узнавшей дурные вести. Большинство оброчных были старые солдаты и охотники, принимавшие не раз участие в схватках с индейцами; это сквозило в их загорелых лицах и смелой осанке. Они были сыны расы, спалившей более или менее удачно больше пороха, чем какая-либо другая нация земного шара. При взгляде на этих людей, спокойно обсуждавших положение и осматривавших оружие, ни один полководец не пожелал бы иметь более закаленных или воинственных солдат. В то же время из домиков, расположенных за оградой, бежали, задыхаясь, бледные женщины, таща за собой детей и неся на плечах самые дорогие вещи из своего имущества. Суматоха, суетня, крики детей, бросание узлов и поспешная беготня за другими составляли резкий контраст с тишиною и красотою леса, залитого лучами утреннего солнца.
Отряд разведчиков под командой дю Лю и Ахилла де ла Ну уже покинул ограду, и ворота по приказанию хозяина были заложены толстыми дубовыми поперечинами, концами вдвинутыми б железные скобы. Детей поместили в нижней кладовой под присмотром нескольких женщин, а остальным велели смотреть за пожарными ведрами и заряжать мушкеты. Мужчинам сделали смотр; их оказалось пятьдесят два человека. Потом разделили их на отряды для защиты палисада со всех сторон, С одного бока частокол доходил до реки; это обстоятельство не только избавляло от необходимости защищать эту сторону, но еще позволяло добывать свежую воду, выбрасывая ведро на веревке из-за ограды. На берегу, под стеной, толпились люди, осматривая челноки из "Св. Марии" -- драгоценное, последнее средство спасения. Ближайший форт, Сан-Луи, был всего в нескольких милях вверх по реке, и де ла Ну уже послал туда быстрого гонца с вестью об опасности. По крайней мере, было куда отступить в случае, если придется совсем плохо.
А что дело кончится так, это было очевидно для такого опытного жителя лесов, как Амос Грин. Он оставил Эфраима Сэведжа храпеть непробудным сном на полу, а сам, с трубкою в зубах, обходил укрепления, внимательно осматривая каждую мелочь. Частокол был достаточно крепок, в девять футов вышиною, прочно построен из дубовых заостренных бревен, в меру толстых, дабы его не пробили пули. На половине высоты в нем были проделаны длинные узкие бойницы, откуда могли стрелять защитники. Но с другой стороны в ста шагах от него росли деревья, могущие служить прикрытием для нападающих, а гарнизон был настолько малочислен, что не мог выставить более двадцати человек на каждую сторону. Амос знал смелость и стремительность ирокезских воинов, слышал об их хитрости и изобретательности, -- и лицо его затуманилось при мысли о молодой новобрачной, приведенной сюда им и его товарищем, и о женщинах и детях, находившихся в усадьбе.