Она бросилась к двери, но капитан предупредил ее, преградив маркизе путь и вытянув руки.
-- Ради бога, подумайте о себе, мадам, -- прошептал он умоляюще. -- На вас смотрят.
-- Фи! Всякая шваль...
Она презрительно оглядела глазами группу швейцарских солдат, получивших распоряжение своего сержанта отойти несколько в сторону и глазевших теперь на происходящее.
-- Говорят вам, я увижу короля.
-- Никогда еще ни одна дама не нарушала утреннего приема своим присутствием.
-- Ну, так я буду первой.
-- Вы погубите меня, если пойдете.
-- А я все-таки настою на своем.
Дело становилось серьезным. Де Катина вообще отличался находчивостью, но на этот раз она ему изменила. Решительность (так говорили в ее присутствии) или нахальство (так злословили за глаза) г-жи де Монтеспань вошли в поговорку. Если маркиза будет настаивать на решении пройти в опочивальню, хватит ли у него воли удержать силой женщину, еще вчера державшую в своих руках весь двор и, как знать, благодаря красоте, уму, энергии могущую завтра же возвратить свое влияние? Если же она настоит на своем, он навсегда потеряет милость короля, не терпящего ни малейшего уклонения в исполнении его приказаний. Наоборот, если он прибегнет к насилию, то совершит поступок, который маркиза никогда не забудет, и коль скоро ей удастся вернуть свое влияние на короля, она смертельно отомстит за него. Таким образом, как говорится: куда ни кинь -- всюду клин. Но в ту минуту, когда прежняя фаворитка монарха, сжав руки и сверкая гневно глазами, собиралась сделать новый натиск с целью пройти мимо него, внезапно капитану пришла в голову счастливая мысль.