-- Вы хотите сказать, что отец Лашез и епископ еще не успели тогда добраться до вас, -- резко заметил Людовик. -- Ах, Лувуа, я не напрасно прожил столько лет среди придворных и научился кой-чему. Шепните словечко одному, потом другому, третьему, пока это слово не дойдет до ушей короля. Когда мои добрые отцы церкви решаются что-нибудь проделать, я повсюду вижу их работу, как следы крота по взрытой им земле. Но я не пойду навстречу их заблуждениям, и гугеноты все-таки остаются подданными, ниспосланными мне Богом.
-- Я вовсе и не хочу, чтобы вы поступили так, Ваше Величество, -- смущенно проговорил Лувуа. Обвинение короля было настолько несправедливо, что он не мог даже ничего возразить.
-- Я знаю только одного человека, -- продолжал Людовик, взглянув на г-жу де Ментенон, -- не имеющего никаких честолюбивых замыслов, не стремящегося ни к богатству, ни: к почестям и настолько неподкупного, что он не может изменить моим интересам. Потому-то я так высоко ценю мнение этого человека.
Говоря так, он смотрел с улыбкой на г-жу де Ментенон; министр также бросил на нее взгляд, выражавший зависть, терзавшую его душу.
-- Я считал долгом указать на это Вашему Величеству только как на возможность, -- сказал он, вставая с места. -- Боюсь, что отнял слишком много времени у Вашего Величества, и потому удаляюсь.
Он слегка поклонился хозяйке, отвесил глубокий поклон королю и вышел из комнаты.
-- Лувуа становится невыносим, -- проговорил король. -- Дерзость его не знает границ. Не будь он таким отличным служакой, я давно удалил бы его от двора. У него свои мнения насчет всего. Недавно он уверял, что я ошибся, говоря, что одно из окон в Трианоне меньше других. Я заставил Ленотра смерить это окно, и, конечно, оказалось, что я прав. Но на ваших часах уже четыре. Мне пора идти.
-- Мои часы отстают на полчаса, Ваше Величество.
-- Полчаса? -- Король смутился на одно мгновение, но затем вдруг расхохотался. -- Ну, в таком случае я лучше останусь здесь, так как опоздал и могу с чистой совестью сказать, что это вина часов, а не моя.
-- Надеюсь, что дело было не столь важное, государь, -- произнесла г-жа де Ментенон, и выражение сдержанного торжества мелькнуло в ее глазах.