— Одна из самых драгоценных вещей государственной казны, — воскликнул я.
— Точно так, — отвечал он. Он открыл футляр и там на мягком ложе из бархата телесного цвета лежала та драгоценность, о которой он только что говорил.
— Здесь тридцать девять огромных изумрудов, — сказал он, — а золотая оправа по работе неоценима. По самой низкой оценке, стоимость этой вещи была бы вдвое более той суммы, которую я прошу. Я готов оставить вам диадему в обеспечение долга.
Я взял в руки ящик и в некотором смущении смотрел то на диадему, то на моего знатного клиента.
— Вы сомневаетесь в ценности диадемы? — спросил он.
— Нисколько. Я сомневаюсь только…
— В моем праве оставлять его вам? Можете успокоиться, я и не подумал бы сделать это, если б не был уверен, что через четыре дня в состоянии буду выкупить его. Это чистая формальность. Ну, что же, залог достаточен?
— Слишком.
— Вы понимаете, мистер Хольдер, что я даю вам сильное доказательство доверия моего, основанного на тех отзывах, которые я слышал о вас. Я прошу вас не только не говорить об этом никому, но также и главным образом сохранять эту диадему со всеми предосторожностями, так как исчезновение его или повреждение было бы причиной страшного скандала. Повреждение его также значительно, как и его потеря, так как нет в мире изумрудов, подобных этим, и их невозможно бы было заменить. Тем не менее я с полным доверием оставляю эту вещь в ваших руках и сам приду за ней в понедельник.
Видя, что моему клиенту хотелось поскорее уйти, я не возражал; но позвав моего кассира, приказал ему выдать пятьдесят тысяч фунтов. Когда я остался один перед драгоценным футляром, лежащим передо мной на столе, я невольно подумал об ужасной ответственности, которую я взял на себя. Не было никакого сомнения, — так как это было национальное имущество, — в том, что произошел бы страшный скандал, если бы с диадемой случилось что-нибудь. Я стал раскаиваться, что принял залог. Но изменить ничего уже нельзя было, поэтому я запер вещь в моем собственном шкафу и вернулся к работе. Когда настал вечер, я подумал, что неосторожно будет оставить драгоценность в конторе. Банкирские кассы бывают нередко взламываемы, почему не случится этого и с моей? В таком случае, как ужасно будет мое положение! Поэтому я решил, что в эти несколько дней я буду возить с собой футляр из конторы домой и обратно, так что он будет всегда у меня под рукой. С этим намерением я позвал Кэби и поехал домой в Стритгэм, взяв с собой футляр с диадемой. Я вздохнул свободно лишь тогда, когда принес его в мою комнату и запер в свой письменный стол.