Полицейский сделал гримасу.
-- На своем веку я видел много пьяниц, но никогда, решительно никогда не встречал пьяного до такой степени, каким был неизвестный прохожий, стоявший на улице в тот момент, когда я вышел из дома. Он стоял, ухватившись обеими руками за решетку палисадника, и во все горло орал песни. Кажется, он пел Коломбину или что-то в этом роде. Он не мог быть нам ни в чем полезным, так как с трудом держался на ногах.
-- Каков он был на вид? -- спросил Шерлок Холмс.
Джон Ране казался обиженным той настойчивостью, с которой мой друг расспрашивал его о таких не имеющих к делу вещах.
-- Это был человек отвратительно пьяный, во-первых. И вернее верного, что он проснулся бы сегодня утром в участке, если бы мы в то время не были заняты более серьезным делом.
-- Его лицо, одежда? Разве вы не разглядели ничего? -- с нетерпением воскликнул Холмс.
-- Полакаю, что отлично рассмотрел, потому что должен был поддержать его некоторое время. Я и Мюршер: он с одной, я с другой стороны. Это был высокий парень с красным лицом и...
-- Достаточно, -- перебил Холмс: -- что с ним было далее?
-- У нас было слишком много забот и без него, -- ответил полицейский уже ворчливо, -- но я бьюсь об заклад, что он все-таки смог сам отыскать дорогу к дому.
-- Как он был одет?