-- Полагаю, что вы отвезете меня в полицейский участок, -- сказал он, обращаясь к Шерлоку Холмсу. -- Мой фиакр стоит у подъезда, и если вы будете так любезны и освободите мне чуточку ноги, то я сойду вниз. Я в настоящее время немного тяжелее, нежели был в дни моей юности, и нести меня будет слишком трудно.
Грегсон и Лестрэд обменялись быстрыми взглядами, удивляясь подобной дерзкой просьбе. Но Шерлок Холмс, полагаясь на слово узника, тотчас же развязал полотенце, которым были скручены щиколотки Гоппа. Тот встал и пошевелил ногами, как бы для того, чтобы убедиться, что снова владеет ими. Я разглядывал его фигуру и должен признать, что мне очень редко случалось встречать человека более крепкого сложения. Лицо его, все обожженное солнцем, дышало силой и энергией и придавало еще большую внушительность всей его колоссальной фигуре.
-- Если должность начальника полиции свободна, то вы более чем кто другой достойны занять ее, -- сказал он, глядя с восхищением на Холмса. -- Способ, каким вы выследили меня, поистине гениален.
-- Надеюсь, что вы будете сопровождать меня, -- сказал Холмс, обращаясь к двум полицейским.
-- Я умею править лошадью, -- сказал Лестрэд.
-- Отлично! Грегсон сядет в карету со мною... и с вами, доктор. Так как вы принимали участие в этом деле, то, надеюсь, что теперь уже вы не оставите нас?
Я более не заставил себя просить, и все мы сошли вниз. Наш узник, не делая ни малейших попыток к бегству, спокойно уселся в свой фиакр, а мы поместились по обе стороны от него.
Лестрэд взобрался на козлы, стегнул лошадь, и в несколько минут мы уже были на месте. Нас ввели в маленькую комнату, где один из инспекторов полиции записал имя арестованного рядом с именами других людей, обвиняемых в убийстве.
Инспектор был человек с бледным лицом и неподвижными чертами. Свои обязанности он исполнял четко, но как-то машинально, словно во сне.
-- Арестованный предстанет перед судом присяжных на будущей неделе, -- произнес он, -- а в ожидании этого, Джеферсон Гопп, может быть, вы хотите что-то сказать? Но я должен предупредить вас, что каждое ваше слово будет записано и впоследствии может свидетельствовать против вас.