-- И мнѣ онъ показался честнымъ и это-то меня всего болѣе и сбиваетъ съ толку. Съ какой стати честному человѣку... Погодите, вотъ какъ разъ противъ насъ писчебумажный магазинъ. Начнемъ-ка нашъ розыскъ.
Въ городѣ было всего четыре болѣе или менѣе значительныхъ писчебумажныхъ магазина. Въ каждомъ изъ нихъ Гольмсъ показывалъ обрѣзки карандашей и просилъ дать ему точь въ точь такой же карандашъ. Торговцы отказались, однако, удовлетворить эту просьбу. По словамъ всѣхъ четырехъ выходило, что требуемый карандашъ по размѣрамъ болѣе обыкновеннаго и что его можно получить только по заказу. Гольмсъ не былъ огорченъ неудачей, онъ только пожалъ плечами.
-- Нѣтъ намъ счастья, Ватсонъ,-- сказалъ онъ.-- Карандашъ былъ кратчайшимъ путемъ къ нашей цѣли, но отъ этого пути ровно ничего не выходитъ. Нить оборвана. Бѣды, впрочемъ, въ этомъ большой нѣтъ. Я, кажется, и безъ карандаша могу въ данномъ случаѣ обойтись.
Онъ взглянулъ на часы.
-- Однако, дорогой мой, времени-то уже порядочно, около девяти часовъ, а наша хозяйка обѣщала насъ угостить зеленымъ горошкомъ въ половинѣ восьмого. А все вы виноваты, Ватсонъ, вѣчно курите свой табачище и запаздываете къ обѣду -- и меня-то вы успѣли развратить. Дождемся мы оба съ вами, что она откажетъ намъ отъ квартиры. Впрочемъ, пусть отказываетъ, мы такъ или иначе успѣемъ рѣшить задачу о нервномъ туторѣ, забывчивомъ слугѣ и трехъ предпріимчивыхъ студентахъ.
Весь вечеръ потомъ Гольмсъ не заговаривалъ болѣе. Я замѣтилъ лишь, что послѣ обѣда онъ долго сидѣлъ за столомъ, очевидно, о чемъ-то раздумывая.
-- Знаете, Ватсонъ,--сказалъ онъ,-- намъ пора итги въ коллегію св. Луки. Можете ли вы обойтись какъ-нибудь безъ завтрака?
-- Разумѣется, могу.
-- То-то! А то вѣдь Сомзъ теперь находится въ ужасной тревогѣ. Онъ ждетъ отъ насъ разъясненій.
-- Вы можете ему дать эти разъясненія?