— Он будет здесь в обещанное время, ни минуты раньше или позже, — сказал я.
И слова мои оказались справедливыми, так как тотчас после восьми часов к подъезду быстро подкатила карета, и из нее вышел наш друг. Стоя у окна, мы увидели, что левая рука у него подвязана, а лицо бледно и сердито. Он пошел в подъезд, но прошло несколько времени, прежде чем он поднялся на верх.
— У него такой вид, как будто он потерпел неудачу! — вскрикнул Фельпс.
Я принужден был сознаться, что он прав.
— В конце концов, следует предположить, что разгадка тайны находится в городе, — сказал я.
Фельпс тяжело вздохнул.
— Не знаю почему, но я так надеялся на его возвращение, — сказал он. — Но ведь вчера рука у него не была подвязана? Что же случилось с ним.
— Вы не ранены, Холмс? — спросил я, когда мой друг вошел в комнату.
— Пустая царапина… благодаря собственной моей неловкости, — ответил он, раскланиваясь с нами. — Ваше дело, м-р Фельпс, действительно, одно из самых темных, которые мне приходилось распутывать.
— Я боялся, что оно окажется выше ваших сил.