-- Бросьте эту проклятую подкову! -- воскликнул Джойс, вскакивая со стула. -- Запугивать его бесполезно. Он знает, что мы его не будем пытать. Но что я могу сделать и непременно сделаю -- так это вот что. Скажите ему, что если он не заговорит завтра, я его высеку. Я сдеру всю шкуру с его спины. Это так же верно, как и то, что меня зовут Джойсом. Передали вы ему это?
-- Да, сэр.
-- Отлично, а теперь вы можете идти спать, мой красавец. Желаю вам спокойной ночи.
Следствие было прекращено. Арестанта увела стража. Ему дали на ужин риса и воды.
Иларий Джойс был предобродушный человек и потому не мог спать целую ночь. Он боялся, что ему придется сечь араба. Эта мысль мучила его, и он ворочался с боку на бок. Джойс надеялся, однако, что дело ограничится пустяками и что вид ременных плеток благодетельно подействует на араба, и он перестанет упрямиться.
"А что если вдруг окажется, что араб-то и на самом деле немой? За что же его сечь-то?"
И эта мысль так подействовала на Джойса, что он окончательно решил не трогать арестованного араба, а просто-напросто отправить его в Ассуан. Что за беда, в самом деле? Так или иначе, араб арестован им. Джойсом. Начальство этого не забудет.
Джойс, думая обо всем этом, так и не успел заснуть. Вдруг послышались чьи-то шаги. В палатку влетел Магомет-Али.
-- Пленник убежал, сэр!
-- Как? Убежал?!