-- Если, ваше благородие, позволите, то... -- произнес он и поглядел сперва на арестованного араба, а потом на огонь.
-- Ну, нет, это не годится. Это -- чересчур, ей Богу, чересчур.
-- Немножко-то можно, -- продолжал настаивать египтянин.
-- Ни за что. Если бы это можно было сделать по-семейному, тогда бы куда ни шло, а что мы станем делать, если это дойдет до Лондона? -- прошептал Джойс, а потом прибавил: -- Ну, а попугать-то его мы, во всяком случае, можем, тут беды никакой не будет.
-- Конечно, не будет, сэр. Джойс крикнул:
-- Снять с арестанта плащ! Возьмите подкову и накалите ее докрасна.
Суданцы принялись исполнять приказание. Араб следил за ними, но он не был испуган. Совершенно напротив, он точно улыбался.
Он и глазом не мигнул, когда к нему приблизился черный сержант, держа на двух штыках раскаленную докрасна подкову.
-- Ну что? Заговоришь ли ты теперь? -- свирепо закричал Джойс на пленника.
Араб любезно улыбнулся и отрицательно мотнул головой.