Фон Борк побагровел.
-- Как вы смеете говорить со мной таким тоном.
-- Если б я не был смелым, мистер, я не был бы у вас на службе. Но я, ведь, человек прямой -- у меня что на уме, то и на языке. Я слыхал, что у вас, у немецких политиков, ежели агент сделал свое дело, вы не прочь упрятать его в такое место, где особенно не заговоришь.
Фон Брок вскочил со стула.
-- Вы осмеливаетесь мне намекать, что я сам выдаю своих агентов?..
-- Я этого не говорю, но, несомненно, мистер, кто-то их выдает, и ваше дело узнать, кто. Как бы то ни было, я лично рисковать не имею желания. Вы меня отправьте в Голландию, и чем скорее, тем лучше.
Фон Брок уже овладел собой.
-- Мы слишком долго работали вместе, чтобы в последний момент поссориться, и притом в тот момент, когда мы можем торжествовать победу. Вы хорошо поработали и рисковали многим; я не забуду этого. Отлично: поезжайте в Голландию, а оттуда в Берлин, или же морем, через Роттердам в Нью-Норк. По другой линии через неделю будет уже не безопасно, когда фон Трипиц примется за работу. Однако, кончим этот разговор. Давайте сюда книжечку. Я уложу ее вместе с другими.
Американец держал в руке пакетик, но не сделал движения, чтобы вручить его Броку.
-- А как же фарт-то?