-- Быть может, но эти понятия так связаны, что не знаешь, где кончается любовь и начинается эгоизм. Как бы то ни было, я был не в силах с ней расстаться. Кроме того, при таком соседстве ей же было лучше иметь человека, который о ней заботится. Когда пришла телеграмма, я понял, что они начнут действовать энергично.
-- Какая телеграмма?
Каррютсер вынул из кармана телеграмму.
-- Вот она, -- сказал он, передавая ее Холмсу.
В телеграмме было только два слова: "старик умер".
-- Гм! Теперь я вижу, -- сказал Холмс, -- где раки зимуют, и понимаю, почему после этой телеграммы они начали энергично действовать. Но пока мы здесь ждем, расскажите мне, что вы еще знаете.
Старый плут в стихаре снова начал ужасно ругаться.
-- Клянусь Богом! -- крякнул он, -- если ты нас выдашь, Каррютсер, я поступлю с тобой так же, как ты поступил с Вудлеем. Относительно девушки можешь болтать, сколько тебе угодно, это твое личное дело, но если ты начнешь слишком откровенничать насчет твоих сообщников, то тебе придется очень плохо.
-- Вашему преподобию нечего так волноваться, -- сказал Холмс, закуривая папиросу. -- Дело вполне ясное, и я спрашиваю вас из простого любопытства, желая узнать некоторые подробности. Если же вам неприятно мне отвечать, то я вам сам все расскажу и вы тогда увидите, что еще осталось скрытым в вашей тайне. Во-первых, вы втроем, господин пастор, Каррютсер и Вудлей приехали из Африки...
-- Первая ложь! -- воскликнул старик. -- Два месяца тому назад я еще никого из них не знал, а в Африке не был никогда в жизни. Значит, введение уже неверно, сверххитрый джентльмен!