-- В декабре прошлого года, четыре месяца тому назад.
-- Продолжайте, пожалуйста.
-- Мистер Вудлей произвел на меня чрезвычайно неприятное впечатление. Этот человек с грубым одутловатым лицом, с рыжими усами и прилизанной прической все время нахально глядел на меня. Он мне казался очень противным и я положительно чувствовала, что Кирилл не одобрит этого знакомства.
-- Ага! Его зовут Кириллом! -- с улыбкой сказал Холмс.
Молодая девушка покраснела и засмеялась.
-- Да, мистер Холмс, Кирилл Мортон, инженер; мы предполагаем в конце лета обвенчаться. Ах, Боже мой, почему я заговорила о нем? Итак, я хотела сказать, что мистер Вудлей показался мне очень несимпатичным, зато мистер Каррютсер, хотя и более пожилой, мне понравился. Это бледный брюнет с гладко выбритым лицом, спокойного характера, с хорошими манерами и приятной улыбкой. Он спросил о наших средствах и когда узнал, что у нас ничего не осталось, предложил мне давать уроки музыки его единственной десятилетней дочери. Я сказала ему, что не хотела бы оставлять мать одну. На это он возразил, что я могу видаться с ней каждое воскресенье, и предложил мне отличное вознаграждение -- сто фунтов в год. В конце концов я согласилась и переехала в Чильтерн-Грэндж, приблизительно в шести милях от Фарнгэма. Мистер Каррютсер -- вдовец и у него заведует хозяйством очень почтенная дама -- миссис Диксон. Девочка сказалась очень милым ребенком, и все, казалось, шло у нас хорошо. Мистер Каррютсер очень хорошо относился ко мне, он тоже очень любит музыку, и мы проводили вместе приятные вечера. А по воскресеньям я уезжала в город, к матери.
Но вскоре моя счастливая жизнь омрачилась приездом мистера Вудлея. Он приехал погостить на неделю, но мне это время показалось тремя месяцами. Этот противный человек непрестанно хвастался перед всеми, и в особенности передо мной. Он делал мне отвратительные признания в любви, бахвалился своим богатством и говорил, что если я выйду за него замуж, то у меня будут лучшие бриллианты во всем Лондоне. Наконец, когда я ему сказала, что не желаю иметь с ним ничего общего, он обнял меня (он очень силен) и поклялся, что не выпустит, пока я его не поцелую. В это время в комнату вошел Каррютсер и вырвал меня из рук негодяя. Тогда Вудлей кинулся на него и швырнул на пол. Затем, как вы сами понимаете, уехал. На следующий день мистер Каррютсер извинился предо мной и уверял, что я никогда больше не подвергнусь такому оскорблению. С тех пор я больше не видала мистера Вудлея.
Теперь, мистер Холмс, я перехожу к тому, что послужило причиной моего приезда к вам. Каждую субботу перед обедом я уезжаю на велосипеде на станцию Фарнгэм к поезду, отходящему в город в двадцать две минуты первого. Дорога из Чильтерн-Грэнджа очень глухая, в особенности в той части, которая на протяжении мили тянется между Чарлингтонской степью с одной стороны и огромным лесом Чарлингтон-холла -- с другой. Большая редкость встретить здесь телегу или прохожего; только поднявшись до Круксбери дорога делается оживленнее.
-- Две недели тому назад я ехала по этому месту и, случайно обернувшись, заметила велосипедиста, ехавшего позади. Это был, как мне казалось, мужчина средних лет, с коротко остриженной черной бородой. Подъезжая к станции, я еще раз оглянулась, но его уже не было, и я больше не думала об этом. К моему крайнему удивлению, возвращаясь в понедельник домой, я на том же месте опять увидала этого господина; то же самое повторилось в следующие субботу и понедельник. Он оставался на порядочном от меня расстоянии и вообще ничем меня не беспокоил, но его появление казалось очень странным, я мне становилось жутко. Я рассказала обо всем мистеру Каррютсеру, которому эти встречи также показались странными. Он успокоил меня, сказав, что заказал экипаж и лошадь, так что мне не придется ездить по этой пустынной дороге одной.
Экипаж должен был прибыть на этой неделе, но его почему-то не доставили, и мне снова пришлось поехать на станцию на велосипеде. Это было сегодня утром. Понятно, доехав до Чарлингтонской степи, я оглянулась назад, и действительно велосипедист оказался на том же месте. Он никогда не приближался ко мне настолько, чтобы я могла отчетливо рассмотреть его лицо, но несомненно я его раньше никогда не видела. На нем был темный костюм и велосипедная суконная шапка. Единственно, что я хорошо запомнила, это черную бороду. Сегодня я почему-то почти не испугалась и твердо решила узнать, кто он и что ему от меня нужно. Я поехала медленнее, он сделал то же, затем я совсем остановилась, остановился и он. Тогда я решила устроить ему ловушку. Дорога в этом месте круто сворачивает, я, быстро обогнув угол, соскочила и стала ждать. Он непременно должен был проехать мимо меня, не успев остановиться. Но он не показывался. Я поехала обратно и заглянула за угол. Дорога была мне видна на целую милю, но его нигде не было. Внезапное исчезновение было тем загадочнее, что в этом месте не было другой дороги, которой он мог бы воспользоваться.