-- Опасное дело, -- воскликнул он, -- рубить корни у такого крепкого дерева!
-- Для того чтобы дать место сорной траве, -- горько проговорил солдат. -- Боже мой, чем кончат эти несчастные британцы! От одного океана до другого не найдется ни одного племени, которое не сядет к ним на шею, как только последний римский ликтор повернется к ним спиной. Даже и теперь этих горячих западных силуров едва можно держать в повиновении.
-- Пусть собаки грызутся между собой, как хотят, пока не победит сильнейшая, -- проговорил римский губернатор. -- Хорошо еще, если победитель оставит искусства и законы, которые мы принесли, и если британцы останутся тем, чем мы их сделали. Но нет; придет медведь с севера и волк из-за моря; раскрашенные дикари выйдут из-за стен, саксонские пираты из воды и возьмут в свои руки управление страной. Они разрушат все, что мы охраняли, сожгут все, что мы строили, опустошат наши посевы. Но жребий брошен, Красс, иди исполнять приказ.
-- В течение одного часа я разошлю гонцов. Как раз сегодня утром пришло известие, что варвары проникли через старую брешь в Северной стене и их форпосты на юге достигли Виновии.
Губернатор пожал плечами.
-- Это нас более не касается, -- сказал он; вслед затем горькая улыбка показалась на его орлином гладко выбритом лице. -- Как ты думаешь, кого я принимал сегодня утром?
-- Не знаю.
-- Карадока, Регнуса и Кельция-икенийца, которые подобно многим другим богатым британцам воспитывались в Риме; они хотели развить передо мной свои планы управления страной.
-- Каковы их планы?
-- Они хотят править сами. Римский солдат засмеялся.