- Ну, как сказать! Во всяком случае, я не имею права жаловаться, - произнёс сэр Гервасий. - Все это в большинстве случаев отличные ребята. Если бы я захотел, чтобы они надписывали бланки на моих векселях, то каждый из них проделывал бы эту операцию до тех пор, пока мог держать в руках перо. Но черт меня возьми! Не люблю я злоупотреблять товарищами. Они могли бы, кроме того, найти мне какую-нибудь должность, но в этом случае мне пришлось бы играть вторую скрипку. А я уж привык быть на первом месте и дирижировать оркестром. В чужой среде я готов занять какое угодно место, хотя бы самое низменное. Но столица - другое дело. Я хочу, чтобы в столице память обо мне сохранилась неприкосновенной.
- Вот вы говорили, что хотите поступить в слуги, - сказал я. - Это совершенно немыслимо. Мой друг ведь только шутил. Мы - простые деревенские люди и в слугах нуждаемся так же мало, как в поэтах, о которых вы рассказывали. С другой стороны, если вы хотите примкнуть к нашей компании, мы возьмём вас с собою. Вы будете делать дело куда более подходящее, чем завивание парика или приглаживание бровей.
- Ну-ну, мой друг! - воскликнул молодой дворянин. - Не говорите с таким преступным легкомыслием о тайнах туалета. Я, напротив, нахожу, что вам было бы очень полезно ознакомиться с моим гребешком из слоновой кости. Знаменитая прохладительная вода Морери, так прекрасно очищающая кожу, тоже принесла бы вам большую пользу. Я сам всегда употребляю эту воду.
- Я очень вам обязан, сэр, - ответил Рувим, - но нам не нужно воды Морери. Мы привыкли довольствоваться обыкновенной водой, посылаемой нам Провидением.
- А что касается париков, - добавил я, - то парик дан мне самой госпожой природой, и менять его я не намерен.
Щёголь поднял свои белые руки к потолку и воскликнул:
- Готы! Варвары! Настоящие варвары! Но я слышу в коридоре тяжёлые шаги и звяканье оружия. Если не ошибаюсь, то это ваш друг, рыцарь с гневным характером.
И действительно, это был Саксон. Он вошёл в комнату и объявил нам, что лошади готовы и что пора ехать. Отведя в сторону Саксона, я рассказал ему шёпотом, что произошло между нами и незнакомцем. А затем я привёл ему те же соображения, в силу которых я счёл возможным пригласить сэра Гервасия ехать с нами. Выслушав меня, старый солдат нахмурился.
- Что нам делать с таким щёголем? - проворчал он. - Военная жизнь трудна. Придётся терпеть очень многое. Он для этого не годится.
- Но вы же сами сказали, что Монмауз нуждается во всадниках, - ответил я, - а это, по-видимому, опытный рыцарь. По всей видимости, это человек отчаянный и готовый на все. Почему бы нам его не завербовать?