- Сомневаюсь я, вот что! - сказал Саксон. - Видали вы этакие красивые подушечки? На вид очень хороши, а набиты отрубями и всякой дрянью. Не оказался бы и этот молодец такой же подушечкой. А впрочем, что же, возьмём его, пожалуй. Уже одно его имя сделает его желанным гостем в лагере Монмауза. Я слышал, что претендент очень недоволен равнодушием к восстанию дворянства.
Я, продолжая говорить шёпотом, сказал:
- Мы в брутонской гостинице нашли нового товарища, а я боялся другого, а именно, что один из нас застрянет в Брутоне.
- Ну нет, - улыбнулся Саксон, - я подумал хорошенько и изменил намерение, об этом, впрочем, поговорим после... - И, обращаясь к новому товарищу, он громко произнёс: - Итак, сэр Гервасий Джером, вы едете с нами. Мне это очень приятно, но вы должны дать слово, что ранее суток вы не будете спрашивать о том, куда мы едем. Согласны на это условие?
- От всего сердца, - воскликнул сэр Гервасий.
- В таком случае надо выпить стаканчик для закрепления союза, - сказал Саксон, поднимая стакан.
- Я пью за здоровье всех вас, - ответил щёголь, - да здравствует честный бой, и да победят достойные победы!
- Donnerblitz, молодой человек, - сказал Саксон, - я вижу, что под вашими красивыми пёрышками скрывается мужественная душа, и начинаю вас любить. Дайте мне вашу руку.
Громадная тёмная лапа наёмного солдата схватила деликатную руку нашего друга, и товарищеский союз был заключён.
Затем мы уплатили по счёту и сердечно распростились с вдовой Гобсон. Мне показалось, что она при этом глядела на Саксона не то с упрёком, не то ожидая чего-то. Затем мы сели на лошадей и двинулись в путь. Толпа горожан глядела на нас и кричала "ура", провожая в путь-дорогу.