Луну и звезды вопрошал,
Кто старые штаны украл.
- Эге, да никак и наши полковники заразились рифмоплетской эпидемией? - засмеялся король. - Нам придётся, по примеру древнего Альфреда, вложить в ножны меч и взять в руки арфу. Я сделаюсь королём бардов и трубадуров, как добрый король Прованса Рене... Однако, господа, если эти стихи пророческие, то они пророчествуют нам успех. Правда, здесь есть зловещий намёк на Рейн. но нам незачем идти на берега этой великой реки.
- Тем хуже, - пробормотал едва слышно пруссак.
- Таким образом, - продолжал Монмауз, - мы со спокойной совестью можем поблагодарить сэра Иакова не только за золото, но и за любезное предсказание. Но вот и почтённый мэр Таунтона. Это старший из наших советников и самый молодой из наших рыцарей. Вас, капитан Кларк, я прошу стать у дверей залы и не позволять никому входить сюда. Я надеюсь, что вы не будете говорить ни с кем о том, что будет обсуждаться здесь.
Я поклонился королю и занял место у двери. Советники и генералы сели вокруг дубового стола, который стоял посередине комнаты. Через три окна с западной стороны в комнату лился вечерний свет. С луга доносились звуки голосов, слабые, как жужжание насекомых. Это шумели солдаты, беседовавшие в палатках около дворца. Пока члены совета усаживались, Монмауз ходил взад и вперёд, нервный и беспокойный. Затем он повернулся и начал говорить:
- Вы, конечно, знаете, господа, зачем я вас призвал. Мне нужно знать ваше мнение, надо решить, что нам делать дальше. Мы прошли уже по нашему королевству сорок миль и повсюду встретили радушный приём, превзошедший все наши ожидания. За нашими знамёнами следуют почти восемь тысяч человек, да стольких же пришлось отослать назад, потому что для них не хватило оружия. Мы дважды уже встречались с врагом, и эти встречи окончились тем, что мы вооружились мушкетами и пушками наших неприятелей. Одним словом, до сих пор наши дела шли блистательно. Надо закрепить одержанный нами успех, и вот для этого-то я вас созвал. Скажите мне ваше мнение, выясните ваши взгляды на положение дел. Мне хотелось бы знать, что, по вашему мнению, нужно делать теперь? Между вами есть государственные люди, воины и святые люди. Эти последние могут просвятить нас всех словом истины. Говорите безбоязненно, я должен знать все, что вы думаете.
Стоя у двери, я ясно различал лица всех сидевших за столом людей. Здесь были серьёзные и важные пуритане с гладко выбритыми лицами, загорелые солдаты и придворные в напудренных париках. Особенно моё внимание привлекли цинготная физиономия Фергюсона, орлиный нос Децимуса, толстое лицо пруссака Бюйзе и аристократическая внешность лорда Йорка.
- Если все молчат и не хотят высказать своего мнения, - воскликнул фанатик Фергюсон, - то я буду говорить, руководимый внутренним голосом. Ибо не работал разве я для сего святого дела? Не находился разве в пленении и не претерпевал мучений от рук нечестивых, кои измождали тело моё, тогда как дух рос и укреплялся? Меня жали и топтали, яко в точиле, и посмеивались надо мной, и оплёвывали меня.
- Мы знаем о ваших заслугах и мучениях, которые вы перенесли, доктор, - сказал король, - но теперь мы рассуждаем о том, что нам делать.