Джефрис обращался ко мне, и я ответил:
- Я видел смерть не раз, милорд, и никогда её не боялся. Главный судья воздел к потолку руки и воскликнул:
- О, поколения ядовитых ехидн! Ведь вы оскорбили лучшего из отцов, добрейшего в мире короля! Секретарь, потрудитесь занести эти мои слова в протокол. Да, король - это наш любящий родитель! Но как бы он добр ни был, дурные дети должны быть строго наказаны и приведены к послушанию!
Лицо судьи вдруг исказилось свирепой улыбкой.
- Король избавит теперь ваших родителей от забот о вас. И жаловаться вашим родителям нечего. Если бы они хотели сохранить вас при себе, они должны были воспитывать вас как следует. Да, негодяи, мы будем к вам милосердны!.. Да, мы будем милосердны, милосердны... Секретарь, сколько их тут?
- Пятьдесят один человек, милорд!
- О верх злодейства! Пятьдесят один разбойник. Да это целая шайка. Какая куча испорченности и порока! Кто защищает этих злодеев?
- Я защищаю обвиняемых, ваше сиятельство, - произнёс юный адвокат.
Судья Джефрис затряс головой и тряс ею до тех пор, пока кудри не полетели во все стороны.
- Мэстер Гельсторп! Мэстер Гельсторп! - закричал он. - Вы всегда берётесь за грязные дела, мэстер Гельсторп. Вы можете очутиться в очень дурном положении, мастер Гельсторп. По временам мне представляется, мэстер Гельсторп, что вы сами сидите на скамье подсудимых. Право, мэстер Гельсторп, мне кажется, что вам самим скоро понадобится помощь людей в шёлковых мантиях. О, берегитесь, берегитесь!