- Я имею разрешение от короля, ваше сиятельство, - дрожащим голосом ответил адвокат.
Джефрис немедленно вышел из себя. Его чёрные глаза загорелись дьявольским бешенством.
- Как вы смеете мне возражать? - загремел он. - Стало быть, меня можно оскорблять в заседании суда?! Стало быть, всякий адвокатишка, которому грош цена, может спорить со мной? Вы натянули на себя парик и мантию, и воображаете, что можете препираться со мной? Берегитесь, мэстер Гельсторп, с вами может случиться большое несчастье!
Адвокат побледнел как мертвец и прошептал:
- Я усердно прошу у вашего сиятельства извинения. Джефрис несколько стих.
- Следите за своими словами и поступками, - произнёс он угрожающим тоном, - не очень-то старайтесь защищать эти отбросы. Ну, теперь, к делу! Что скажут эти пятьдесят негодяев в своё оправдание? Как они станут лгать? Господа присяжные заседатели, я прошу вас обратить внимание на то, что у всех этих людей рожи головорезов, я очень рад, что полковник Кирке дал суду достаточную охрану. Иначе правосудие не могло бы чувствовать себя в безопасности.
- Сорок из них признают себя виновными в том, что они подняли оружие против короля, - заявил наш адвокат.
- Ага! - заревел судья. - Ну, слыхано ли такое ужасное бесстыдство?! Ведь это прямо наглость беспримерная наглость! Скажите пожалуйста, они признают себя виновными! Я спрашиваю: раскаиваются ли они в грехе, который они совершили против доброго и долготерпивого монарха? Секретарь, занесите эти мои слова в протокол.
- Они отказываются принести раскаяние, ваше сиятельство, - ответил адвокат.
- О, отцеубийцы! О, бесстыдные негодяи! - воскликнул судья. - Пусть эти сорок человек станут вот сюда. Ну, что, господа, видали ли вы когда-нибудь такие гнусные и порочные лица? Поглядите, как высоко подняла голову подлость и злоба? О, закоренелые чудовища! Ну, а остальные одиннадцать? Они не признаются, они думают, что суд поверит им? Ну-с, потрудитесь убедить нас в вашей лжи.