Да, трудный вопрос приходилось разрешить мне, воспитанному в деревне молодому человеку, тем не менее вопрос должен быть разрешён, и чем скорее, тем лучше. Я надел шляпу и пошёл по деревенской улице, думая над положением.
Но у нас на селе нелегко остаться наедине с собой. Дело, видите ли, вот в чем... Меня, дорогие внучки, у нас в деревне любили; я пользовался благоволением и у старых, и у малых. Вследствие этого я теперь не мог десяти шагов сделать спокойно. То кто-нибудь подойдёт и поздоровается, то окликнет и спросит о чем-нибудь. Кроме того, за мной увязались маленькие братья, а к нам присоединились дети булочника Митфорда и две маленькие девочки, дочери мельника. Насилу-насилу я уговорил шалунов отвязаться от меня и заняться игрой, а через две минуты меня уже атаковала вдова Фуллартон и стала жаловаться на судьбу. У неё, изволите ли видеть, точильный камень из рамы вывалился, и ни она сама, ни её домашние вставить его не могут. Пришлось поправлять камень, что я сделал скоро и пошёл снова гулять. Но миновать гостиницу Джона Локарби мне было нельзя. Отец Рувима выскочил на улицу и начал меня звать выпить чего-нибудь.
- Я вас угощу лучшим мёдом, какой только можно достать в околотке, - заговорил он важно, усаживая меня за стол и откупоривая бутылку, - и мёд этот приготовлен мною лично. Благослови вас Бог, мистер Михей, вон какой вы выросли! Чтобы поддерживать этакую махину в порядке, надо большое количество разных подкрепительных средств.
- А напиток этот достоин тебя, Михей, - добавил Рувим, который в это время мыл бутылки.
- Ну, что скажете, Михей, неправда ли недурной мёд? - спрашивал трактирщик. - Да, хотел ещё вам сказать два словечка. Вчера здесь были сквайр Мильтон и Джонни Фернелей из Бэнка. Они говорят, что в Фэрхене есть силач, который не прочь померяться с вами. Я ставлю на вас.
- Потише, потише! - засмеялся я. - Вы хотите, чтобы я был призовым бульдогом, который кидается на всех. Ну, что толку в том, кто из нас кого одолеет - он ли меня или я его?
- Как что толку? А честь Хэванта, разве это не толк? - ответил трактирщик, а затем, налив мне меду, прибавил: - Впрочем, вы правы, для такого молодого человека, как вы, жизнь в деревне, со всеми её мелкими успехами и радостями, должна казаться жалкой и ничтожной. Вы так же не у места здесь, как виноградное вино на обеде для подёнщиков. Человек вашей закваски должен подвизаться не на улицах Хэванта, ваше имя должно греметь во всей Англии. Чего вы, в самом деле, добьётесь здесь, колотя шкуры и дубя кожу?
Рувим засмеялся и сказал:
- Отчего это, Михей, не догадаются сделать тебя путешествующим рыцарем? Тогда твоя судьба переменится. Тогда твою кожу станут колотить и твоя кожа окажется выдубленной.
- У тебя, Рувим, всегда тело было короткое, а язык длинный, - воскликнул трактирщик, а затем, обращаясь ко мне, продолжал: - Но говоря по правде, Михей, я вовсе не шучу, говоря, что вы губите свою молодость живя здесь, в деревне. Жизнь у вас теперь самая настоящая, кровь играет в жилах. Вы пожалеете об этом времени, когда состаритесь, когда вам придётся пить противные, безвкусные подонки дряхлости.