- Слушайте! - воскликнул Рувим. - Моя лошадь дольше нескольких минут этим аллюром идти не может. Если я стану, вы двигайтесь, а обо мне не беспокойтесь, так как собаки не по моему следу идут, а по вашему. В подозрении у них состоят лишь два незнакомца, останавливавшиеся в гостинице, а обо мне и речи нет.
- Ну нет, Рувим, мы должны и жить, и умирать вместе, - ответил я грустно. Я видел, что лошадь его все больше и больше слабела. - Теперь темно, они различать людей не станут и отлично отправят тебя на тот свет.
- Будьте мужественны, - крикнул старый солдат, ехавший теперь в двадцати ярдах впереди, - мы слышим топот погони так ясно потому только, что ветер дует в нашем направлении, но нас они, я готов держать пари, не почуяли до сих пор. Мне думается, что они поехали тише.
- Да, топот копыт не так явственен, как прежде, - сказал я радостно.
- Этот топот до такой степени неявственен, что я перестал даже его слышать, - подтвердил мой товарищ.
Мы остановили истомлённых лошадей и стали прислушиваться, но до нас не доносилось ни звука. Только ветер тихо шелестел в вереске да уныло кричал козодой. За нами расстилалась необъятная равнина; половина её была освещена луной, другая половина оставалась погруженной в ночную тень. На тусклом горизонте не видно было никаких признаков жизни и движения.
- Или нам удалось их сбить со следа, или же им самим надоела погоня и они вернулись назад, - заметил я. - Но скажите, что это такое с нашими лошадьми делается? Мой Ковенант храпит и дрожит всем телом.
- Моё бедное животное совсем загнано, - заметил Рувим, наклоняясь вперёд и гладя потную шею лошади.
- А все-таки отдыхать нам нельзя, - сказал Саксон, - опасность ещё не миновала. Вот проедемте ещё милю-две, тогда будем в полной безопасности... Однако, черт возьми, не нравится мне это!..
- Что вам не нравится?