-- Вы не уважаете св. Церковь?
-- Я уважаю все, что есть святого в ней. Но не уважаю тех, кто выжимает сок из бедняков, ворует землю у соседей.
-- Дерзкий человек, многие были отлучены от церкви за гораздо меньшие проступки, чем ваши слова. Но сегодня нам не приходится судить вас слишком жестоко. Вы молоды, и запальчивые слова легко срываются с ваших уст. Что с лесником?
-- Он ранен серьезно, отец аббат, но выживет, -- сказал один из братьев, наклонившийся над распростертым телом.-- Ручаюсь, что с помощью кровопусканий и электуария [Лекарственная кашка.] он выздоровеет через месяц.
-- Так отнесите его в больницу. А теперь, брат, как нам поступить с этим ужасным животным, которое смотрит на нас поверх стены и фыркает, словно мысли его о святой Церкви такие же странные, как у самого сквайра Найгеля; что делать с ним?
-- Вот фермер Элвард, -- сказал один из братьев. -- Это была его лошадь, и он, без сомнения, возьмет ее себе снова.
Но толстый краснолицый фермер отрицательно покачал головой при этом предложении.
-- Вот уж нет, -- сказал он. -- Эта тварь дважды гоняла меня кругом ограды и чуть не убила моего мальчика Сэмкина. Он говорил, что не будет счастлив, пока ему не удастся поездить на ней, ну с тех пор ему не удалось стать счастливым. Никто из моих слуг не соглашается войти к ней в стойло. Плохой был день, когда я взял эту тварь из конюшен Гилдфордского замка, где ничего не могли поделать с ней и не могли найти ездока достаточно смелого для того, чтобы сесть на нее. Ключарь взял ее в уплату пятидесяти шиллингов, ну и пусть возится с ней. На Круксберийскую ферму она уже не вернется.
-- И не останется здесь, -- сказал аббат. -- Брат ключарь, вы вызвали дьявола, вам и усмирять его.
-- Это я сделаю чрезвычайно охотно, -- крикнул ключарь, -- Казначей может высчитать пятьдесят шиллингов из моей недельной порции, и таким образом аббатство ничего не потеряет. А вот и Ват со своим арбалетом и со стрелой за поясом. Пусть он бросит ею в голову этой проклятой твари, потому что ее шкура и подковы дороже ее самой.