Французы приветствовали поражение англичан дикими криками восторга. Они плясали от радости и бешено размахивали оружием над головами. Но не успели они еще опомниться от радости, как увидели, что маленькая лодка с большим деревянным щитом для прикрытия от стрел снова вышла из тени "Марии-Розы". Не останавливаясь, она быстро шла прямо на врага. Раненого стрелка подняли на шкуну. Найгель охотно взял бы с собой Элварда, но его не было на палубе. В лодку вскочил третий стрелок Хэл Мастере и один из матросов, Ват Финнис из Хайта. С сердцами, полными решимости победить или умереть, пятеро храбрецов подошли к французскому судну и вскочили на палубу. В то же самое мгновенье какая-то железная тяжесть пробила дно их лодки, и она пошла ко дну. Оставалась только одна надежда на спасение -- победа.
Арбалетчик стоял у мачты с своим ужасным оружием на плече; стальная тетива была туго натянута; тяжелая стрела блестела в желобке. Из этой маленькой кучки смельчаков, по крайней мере, одна жизнь принадлежала ему. Он остановился на одно лишь мгновение, колеблясь, кого избрать своей целью -- матроса или Кока Беддинга, страшная фигура которого казалась ему более достойной целью. В эту секунду прозвенела тетива Хэла Мастерса, и его длинная стрела пронзила горло арбалетчика. Он упал на палубу, обливаясь кровью. Минуту спустя меч Найгеля и молот Беддинга нашли своих жертв и отогнали нападавших. Все пятеро взобрались на палубу, но с трудом удерживались на месте. Французкие матросы, бретонцы и нормандцы, крепкие, сильные малые, вооруженные секирами и мечами, были отличными, смелыми бойцами. Они окружили маленький отряд и атаковали его со всех сторон. Черный Симон уложил чернобородого французского капитана и в то же мгновенье упал на палубу с разбитым черепом. Моряк Ват из Хайта был убит страшным ударом секиры. Найгеля сбили с ног, но он сейчас же вскочил и пронзил мечом ранившего его человека. Оставшихся в живых -- Беддинга, стрелка Мастерса и Найгеля -- французы оттеснили к борту. Они с трудом удерживались против нападавшей на них яростной толпы, как вдруг стрела, словно вылетевшая из моря, поразила в сердце француза, наиболее приблизившегося к ним. Минуту спустя к шкуне подлетела лодка, и четверо людей с "Марии-Розы" вскарабкались на палубу. Один яростный натиск -- и все французы частью упали, частью были схвачены нападающими. Девять распростертых на палубе трупов указывали, как яростно было нападение и как отчаянно сопротивление.
Беддинг, задыхаясь, оперся на свой залитый кровью Молот.
-- Клянусь св. Леонардом! -- крикнул он. -- Я думал, что этот маленький мастер будет причиной смерти всех нас. Бог свидетель, вы явились вовремя, а откуда взялись, уж и не знаю. Одно ясно, взглянув на этого стрелка, видно, что это дело его рук.
Элвард, еще бледный от морской болезни и мокрый с головы до ног, казался предводителем подкрепления. Найгель с изумлением взглянул на него.
-- Я искал вас на корабле, но не мог найти, Элвард, -- сказал он.
-- Я был в воде, милостивый сэр, и, клянусь рукояткой моего меча, для моего желудка это лучше, чем быть на воде, -- ответил он. -- Когда вы отправились, я поплыл за вами, так как видел, что лодка французов висела на канате, и я думал, что пока они будут заниматься вами, мне удастся захватить ее. Я добрался до вашей лодки как раз в ту минуту, когда вы повернули обратно; тут я спрятался за ней в воде и стал молиться, как давно не молился в жизни. Потом вы снова приплыли; никто не обратил внимания на меня, вот я и взобрался на шлюпку, отрезал канат, взял в руки весла да и съездил за подкреплением.
-- Клянусь св. Павлом, вы поступили очень хорошо и умно, -- сказал Найгель,-- и я думаю, что изо всех нас вам подобает наибольшая честь. Но среди всех живых и мертвых я не вижу никого похожего, по описанию лорда Чандоса, на Красного Хорька, так много принесшего Англии вреда. Грустно было бы, если бы он убежал во Францию, несмотря на все наши труды.
-- Мы скоро узнаем это, -- сказал Беддинг. -- Пойдем осмотрим всю шкуну с палубы до трюма прежде, чем ему удастся убежать от нас.
У основания мачты было отверстие, которое вело в нижнюю часть шкуны. Англичане уже подошли к люку, как вдруг странное зрелище остановило их. В четырехугольном, темном отверстии появилась круглая металлическая голова. Мгновение спустя за ней последовали блестящие плечи. Затем медленно на палубу вышла вся фигура человека, закованного в металлические доспехи. Рукой в латной рукавице он держал тяжелую стальную булаву. Он поднял ее кверху и медленно, в полном безмолвии, нарушаемом только бряцанием его лат, двинулся к своим врагам. То была не человеческая фигура, а похожая на какой-то механизм, грозная и ужасная, лишенная всякого выражения, медленно двигавшаяся, неумолимая, внушавшая страх. Волна ужаса охватила английских моряков. Один из них попытался было проскользнуть мимо медного человека, но тот быстрым движением остановил его. От страшного удара булавой матрос упал на палубу, и мозг его разлетелся во все стороны. Дикий панический страх охватил остальных, и они бросились в лодку. Элвард вдел стрелу в лук, но тетива отсырела, и стрела, со звоном ударившись о блестящие латы, полетела в воду. Мастерс ударил мечом медную голову, но лезвие сломалось, не повредив шлема, и мгновение спустя стрелок без чувств лежал на палубе. Моряки отшатнулись от страшной безмолвной фигуры и собрались на корме. Пылкое стремление к битве исчезло из их сердец. Незнакомец снова поднял булаву и двинулся дальше к беспомощной толпе, где трусы мешали выйти храбрым, как вдруг Найгель вырвался из среды их и выскочил вперед с мечом в руке и с радостной улыбкой на устах.