-- Сцепите мой корабль с ним,-- крикнул он, указывая на пострадавшее испанское судно, -- Я хочу захватить его!
Но ветер уже пронес "Филиппу" дальше, и с дюжину испанских кораблей шло прямо на королевское судно.
-- Мы не можем повернуть к нему, иначе нам придется стать боком к остальным,-- сказал шкипер.
-- Пусть его идет своей дорогой, -- вскричали рыцари. -- У вас будет нечто получше этого брига.
-- Клянусь Св. Георгием, вы говорите правду, -- сказал король, -- он все равно попадет к нам в руки, когда у нас будет время взять его. Те корабли, что подходят к нам, также очень хороши, и, пожалуйста, мастер шкипер, держите на ближайший из них.
Большое судно, находившееся в расстоянии полета стрелы от "Филиппы", шло навстречу королевскому кораблю. Бене взглянул на свою мачту и увидел, что она уже расшаталась и наклонилась. Еще один удар -- она опрокинется, и его судно будет носиться по воде, как беспомощный обрубок. Поэтому он повернул свой корабль и, скользнув вдоль борта испанского судна, выкинул железные крюки и цепи. Испанцы, жаждавшие битвы не менее англичан, захватили "Филиппу" с кормовой и носовой части -- и оба судна, крепко сцепленные одно с другим, медленно заколыхались на длинных синих валах. На их бульверках висела куча людей, схватившихся в отчаянной борьбе. Порой все они появлялись на палубе испанского судна, порой отступали на королевский корабль; мечи вспыхивали, словно серебряное пламя, и крики ярости и агонии, похожие на завывание волков, подымались к спокойному голубому небу.
Английские корабли подходили один за другим, каждый из них набрасывал железные цепи на ближайшее испанское судно, и англичане начинали атаковывать высокие красные борты. Двадцать кораблей по примеру "Филиппы" вступили в яростный бой, и вскоре вся поверхность моря стала ареной этих отчаянных поединков. Граф Саффолк, командир "Христофора", захватил испанский бриг, оставшийся без мачты, и головы испанцев усеяли море на большом пространстве. Один из английских кораблей пошел ко дну, прибитый громадным камнем из метательной машины, и его экипаж боролся с волнами; некому было протянуть ему руку помощи. Другой попал между двумя испанскими суднами; враги хлынули на абордаж, и из англичан не осталось в живых ни одного человека. В свою очередь, Моубри и Одли каждый захватили по бригу, и победа, все время колебавшаяся в центре, стала склоняться на сторону островитян.
Черный принц со своим "Львом", "Grace-Marie" и четырьмя другими судами стал обходить испанский фланг; но испанцы заметили это движение и выпустили против врагов десять больших судов; между ними был большой бриг "Сант-Яго ди Компостелла"; принц сцепил с ним свое судно и сделал отчаянную попытку высадить на бриг своих людей; но борта судна были так высоки, а испанцы бились так отчаянно, что люди принца не могли перебраться через бульверки и с шумом и звоном постоянно падали на палубу. Борты испанского брига были усеяны арбалетчиками, которые стреляли прямо в среднюю часть "Льва", где трупы лежали кучами. Но страшнее всего был смуглый чернобородый гигант на мачтовой башне: он сидел, скорчившись так, что никто не видел его, по временам поднимался и с громадной силой бросал вниз громадный железный болт; ничто не могло выдержать этих ударов. Громадные куски железа пробивали палубу, падали в трюм, разбивая доски и уничтожая все, что попадалось им навстречу. Принц, одетый, как всегда, в темную одежду, за которую он и получил свое прозвище, распоряжался атакой на корме, как вдруг к нему кинулся шкипер с выражением безумного страха на лице.
-- Сир! -- крикнул он.-- Судну не устоять против этих ударов. Еще немного, и оно пойдет ко дну. Вода уже в трюме.
Принц взглянул наверх -- и в то же мгновение снова показалась косматая черная борода, и смуглые руки снова опустились вниз. Громадный слиток металла с жужжанием пролетел по воздуху, пробил зияющее отверстие в палубе и, сокрушая все на своем пути, упал в трюм. Шкипер рвал свои седые волосы.