Сэр Роберт Ноллс со своим маленьким флотом подошел к Бретонскому берегу близ Канкаля, обогнул мыс Груэн и наконец, проплыв мимо Сен-Мало по узкому длинному каналу Ране, приблизился к старому, обнесенному стенами городу Динану, занятому партией Монфора, которую поддерживали англичане. Тут высадили лошадей, выгрузили запасы, и воины расположились лагерем вокруг города. Начальники ожидали вестей о положении дел, прежде чем двинуться туда, где можно было надеяться приобрести славу и выгоду.
Война с Англией, тянувшаяся около десяти лет, тяжело отражалась на всей Франции, но ни одна провинция не была в таком отчаянном положении, как Бретань. Набеги англичан на Нормандию и Пикардию сменялись периодами затишья. В Бретани же, независимо от борьбы двух крупных врагов, шла междоусобная война, так что стране приходилось страдать без перерыва. Борьба из-за герцогской короны между Монфорами и Блуа началась в 1341 году. Англия взяла сторону Монфоров, Франция -- Блуа. Ни одна из партий не была достаточно сильна для того, чтоб истребить другую, и таким образом после десяти лет постоянной борьбы в истории сохранился лишь длинный перечень нападений и засад, набегов и схваток, городов, то взятых одной стороной, то отнятых другой, побед, перемежавшихся с поражениями, причем ни Монфор, ни Блуа не могли похвастаться преимуществом друг перед другом. Ничего не значило, что оба представителя этих родов уже сошли со сцены: один из них умер, другой был взят в плен англичанами. Их жены подхватили мечи, выпавшие из рук мужей, и долгая борьба продолжалась еще ожесточеннее прежнего. На юге и востоке одержала верх партия Блуа, и столица Нант [Ныне Нант -- административный центр департамента Атлантическая Луара. (Прим. ред.)] была занята сильной французской армией. На севере и западе господствовала партия Монфор. Островное королевство поддерживало ее, и новые суда с искателями приключений постоянно появлялись на северном горизонте пролива. Посредине лежало большое пространство, составлявшее центр страны. Оно являлось ареной крови и жестокости, не знавших другого языка, кроме закона меча. От одного конца до другого эта обширная область была усеяна замками, владельцы которых были на стороне Блуа или на стороне Монфор. Кроме замков, существовали разбойничьи крепости, где происходили ужасные, чудовищные дела. Грубые владельцы, знавшие, что никто не позовет их к ответу, вели войну со всем миром и пытками и огнем отнимали все до последней монеты у каждого попадавшего в их свирепые руки. Поля давно оставались не вспаханными. Торговля замерла. Начиная с Рена на востоке до Геннеборна [По-видимому, ныне это город Энбон. (Прим. ред.)] на западе, с Динана на севере до Нанта на юге, не было места, где жизнь мужчины и честь женщины могли считаться в безопасности. Такова была страна тьмы и крови -- самое печальное, мрачное место во всем христианском мире, куда вступал Ноллс со своими людьми.
Но в молодом сердце Найгеля не было печали, когда он ехал рядом с Ноллсом во главе небольшого отряда. Он не думал, что судьба готовила ему слишком тяжелый путь. Напротив, он благословлял счастливую случайность, которая направила его в такую восхитительную страну. Когда он слушал страшные рассказы про разбойников-баронов и смотрел на разрушительные следы войны, запечатлевшиеся на красивых холмах, ему казалось, что ни одному из героев любого романиста или трувера не приходилось путешествовать по такой обетованной земле с такими шансами на рыцарские подвиги и славу. Красный Хорек представлял собой первый шаг к осуществлению данного им обета. Наверно, в этой славной стране представится случай совершить второй, может быть, более высокий подвиг. В морской битве он держал себя, как и все остальные, и потому не мог считать это в заслугу, как как только исполнил свой долг.
Надо совершить какой-нибудь подвиг, достойный того, чтобы положить его к ногам леди Мэри. А где найти лучший случай, как не в волнующейся, раздираемой войною Бретани? Покончив с двумя подвигами, странно будет, если не представится третий, которым закончится его служба, и он сможет свободно взглянуть ей в лицо. С радостью в сердце, с улыбкой на губах, с отцовским ясеневым копьем в руках, Найгель весело ехал на большой рыжей лошади, весело выступавшей под ним, оглядываясь во все стороны, не пошлет ли ему судьба благоприятного случая. Его гилдфордские доспехи горели на солнце, меч звенел, ударяясь о железные стремена.
Дорога из Динана в Кон, по которой подвигался маленький отряд, шла по неровной холмистой местности. Налево лежала пустынная, болотистая равнина, где пробегала по пути к морю река Ране; направо -- лесистая местность с редкими, жалкими деревеньками, такими бедными и убогими, что они не могли привлечь внимания грабителей. При первом появлении блестящего стального шлема крестьяне бросали свои хижины и бежали к опушке леса; они выглядывали оттуда, готовые во всякое мгновение исчезнуть в тайных убежищах, известных лишь им одним. Крестьянам много приходилось терпеть от обеих партий; при случае они вымещали свои страдания на каждой из них, что навлекало новые жестокости на их головы. Воины сэра Ноллса скоро могли убедиться, до чего доходила злоба местных жителей. По дороге, вблизи Кон, они увидели ужасное зрелище: на земле лежал убитый английский воин. Около него виднелся огромный камень, поднять который могло только человек восемь. Очевидно, крестьяне бросили его на упавшего воина с такой силой, что раздробили его в доспехах, откуда виднелись только голова да руки. Много кулаков поднялось с угрозой в сторону отдаленного леса, много проклятий понеслось к его обитателям, когда отряд воинов с грозными, нахмуренными лицами проезжал мимо убитого. Знак креста Моленов указывал на то, что он принадлежал к числу приближенных дома Бентли, глава которых, сэр Уолтер, был в настоящее время предводителем английских войск в Бретани.
Сэр Роберт Ноллс бывал уже раньше в Бретани, и потому вел свой отряд с искусством и осторожностью опытного воина, предотвращающего, насколько возможно, всякую случайность и слишком положительного, чтобы обращать внимание на мнение глупцов, считавших его почти трусливым. В Динане он набрал много стрелков из лука и других воинов, так что теперь его отряд доходил до пятисот человек. Впереди, под его личным предводительством, ехало пятьдесят копьеносцев, вполне вооруженных и готовых отразить внезапное нападение. За ними шли пешком стрелки из лука; второй конный отряд ехал в арьергарде. С обоих боков двигались маленькие кавалерийские отряды, а впереди ехало с дюжину разведчиков, осматривавших каждую долину, каждое ущелье.
Таким образом сэр Ноллс в продолжение трех дней медленно подвигался по южной дороге.
Сэр Томас Перси и сэр Джеймс Астли подъехали к Ноллсу. Продолжая ехать дальше, он советовался с ними насчет плана кампании. Перси и Астли были молодые люди с горячими головами, полными диких фантазий о смелых подвигах странствующих рыцарей, но Ноллс с холодным, ясным умом и железной волей преследовал только свою цель.
-- Клянусь св. Дунстаном и всеми линдисферн-скими святыми! -- воскликнул храбрый пограничник. Тяжело становится на сердце, когда приходится ехать все вперед, а кругом тебя столько случаев отличиться. Я ведь слышал, что французы там, за рекой, в Эвране... а вон тот замок, башни которого виднеются из-за деревень, находится в руках изменника своему государю -- Монфора! На этой дороге славы не получишь, так как люди тут, кажется, не думают воевать. Если бы мы проехали по Шотландии столько дней, сколько едем по Бретани, нам уже представилось бы много случаев приобрести почести и славу.
-- Вы говорите правду, Томас,-- крикнул Астли, раздражительный молодой человек с красным лицом.-- Вполне очевидно, что французы не придут к нам, а потому тем необходимее для нас идти к ним. Право, всякий воин, который увидел бы нас, улыбнулся бы, что мы три дня ползем по этой дороге, как будто нас окружают тысячи опасностей, тогда как нам приходится иметь дело с бедными, забитыми крестьянами.