КАК ВТОРОЙ ГОНЕЦ ПОЕХАЛ В КОСФОРД
Под покровом ночи раненых вынесли изо рва, а пикеты стрелков приблизились к воротам, чтобы помешать починить их. Найгель, глубоко опечаленный своей неудачей, смертью своего пленника и страхом за Элварда вернулся в лагерь. Но чаша его испытаний еще не была полна. Ноллс встретил его словами, которые бичевали, как удары хлыста. Кто он такой, простой оруженосец, что вздумал сам повести атаку? Пусть он посмотрит, до чего довели его фантазии странствующего рыцаря. Погибло двадцать человек, а пользы никакой. Их кровь падет на его голову. Чандос узнает о его поведении. Его отошлют в Англию, как только падет замок.
Таковы были горькие слова Ноллса, и тем горше были они, что в душе Найгель сознавал, что они вполне справедливы и что Чандос сказал бы то же самое, хотя, может быть, в более мягких выражениях. Он выслушал своего начальника в почтительном безмолвии, затем откланялся ему, отошел в сторону, бросился ничком в чащу кустов и заплакал горячими, горькими слезами, как не плакал еще никогда в жизни. Он думал сделать все к лучшему, но судьба была против него. Он чувствовал себя измученным. Боль от ожогов давала себя знать, все тело болело с головы до ног. Но все это было ничто в сравнении с горем и стыдом, терзавшим его душу.
Однако ничтожное обстоятельство внезапно изменило направление его мыслей и внесло некоторое успокоение в его душу. Он стал снимать свои латные рукавицы, и при этом его пальцы коснулись маленького кольца, которое леди Мэри прикрепила к ним, когда стояла с Найгелем на холме Св. Екатерины. Он вспомнил девиз искусной филигранной работы: "Fais се que dois, adviegne que pourra -- c'est commande au chevalier". Слова эти промелькнули в его усталом мозгу. Он сделал то, что казалось ему справедливым, а затем будь что будет. Правда, ему не удалось его предприятие, но это может случиться со всяким. Он чувствовал, что, возьми он замок, Ноллс простил бы ему все. Он не виноват, что не взял замка. Это было выше человеческих сил. Если бы Мэри видела, она одобрила бы его поступки. Найгель заснул и во сне увидел ее смуглое лицо, наклонившееся над ним с выражением гордости и сожаления. Она протянула руку и дотронулась до его плеча. Он вскочил, протирая глаза. Действительность, как часто бывает, смешалась с грезой, и кто-то наклонился над ним в темноте, стараясь разбудить. Но нежный голос и легкое прикосновение руки леди Мэри внезапно превратилось в грубый акцент и тяжелую руку Черного Симона, свирепого норфолкского воина.
-- Это вы, сквайр Лорин? -- сказал он, пристально всматриваясь во тьме в лицо молодого человека.
-- Да, это я. А что?
-- Я искал вас по всему лагерю, а когда увидел вашу большую лошадь, привязанную к этим кустам, то подумал, что вы недалеко. Я хотел бы поговорить с вами.
-- Говорите.
-- Стрелок Элвард был моим другом, а Бог дал мне такой нрав, что я люблю моих друзей так же горячо, как ненавижу врагов. Он также ваш слуга, и мне кажется, вы любите его.
-- Мне есть за что любить его.