Среди поредевших рядов внезапно показался громадный воин в черной одежде с золотым знаменем. Он бросил свою драгоценную ношу оруженосцу, который унес ее. Словно гончие, нападавшие на след оленя, англичане с громкими криками поскакали вслед за королевским знаменем. Но черный рыцарь преградил им путь. "Шарньи! Шарньи! На помощь!" -- крикнул он громовым голосом. Сэр Реджиналд Хобгэм упал под ударом его боевой секиры так же, как гасконец де Клиссон. Найгель чуть не упал с лошади от удара, но в то же мгновение клинок меча Чандоса вонзился в горло француза. Так умер Жоффруа да Шарньи, но королевское знамя было спасено.
Оглушенный ударом, Найгель удержался, однако, в седле, и Поммерс, вся залитая кровью, продолжала нести его. Французский конный отряд обратился в полное бегство, и только одна группа суровых воинов неподвижно, словно скала среди бешено несущегося потока, стояла на своем месте, отражая всякого, и друга, и недруга, кто пытался нарушить ее строй. Исчезло и золотое знамя, и голубое с серебром, осталась только горстка отчаянных храбрецов, решившихся биться насмерть. Принц со своей свитой бросились на них, тогда как остальные английские всадники отправились ловить беглецов и брать с них выкуп. Более благородные из воинов -- Одли, Чандос и другие -- считали постыдным заботиться о добыче, когда можно было заняться более почетным делом. Яростно было дикое нападение, отчаянно продолжительное сопротивление. Люди, изнемогая, падали с седел. На Найгеля, все время бывшего рядом с Чандосом, напал с ожесточением какой-то низенький широкоплечий воин на толстом белом жеребце, но Поммерс встала на дыбы и повалила на землю лошадь рыцаря. Падая, всадник ухватился за руку Найгеля и стащил его с седла. Англичанин и француз упали на траву под копыта лошадей. Найгель очутился наверху, и короткий меч блеснул над забралом задыхавшегося француза.
-- Je me rends! Je me rends! ["Сдаюсь! Сдаюсь!" (фр.). ] -- пробормотал он.
На одно мгновение мысль о богатом выкупе блеснула в голове Найгеля. Роскошная сбруя, отделанные золотом доспехи могли составить целое состояние. Пусть другие берут их! Дело еще не кончено. Как мог он оставить принца и своего благородного господина ради своей личной выгоды! Разве он мог отправиться с пленником в арьергард, когда честь призывает его в передние ряды? Шатаясь, он поднялся на ноги, ухватился за гриву Поммерс и вскочил в седло. Мгновение спустя он уже был рядом с Чандосом и вместе с ним пробивался через последние ряды группы смельчаков, храбро сражавшихся до самого конца. За ними лежали целые ряды убитых и раненых. Впереди вся равнина была усеяна бегущими французами и преследующими их англичанами. Принц остановил лошадь и поднял забрало. Его свита собралась вокруг него с развевающимися знаменами и неистовыми криками радости.
-- Ну, что, Джон? -- крикнул принц, улыбаясь и отирая пот рукой без латной рукавицы. -- Как вы себя чувствуете?
-- Ничего, благородный сэр; раздроблена рука да немного ранено плечо. А как вы, сэр? Надеюсь, вы не ранены?
-- Ну, Джон, разве со мной могло что-нибудь случиться, когда с одной стороны у меня были вы, а с другой -- лорд Одли? Но увы! Мне кажется, сэр Джеймс ранен опасно.
Храбрый лорд Одли лежал на земле, и кровь текла из каждого отверстия его помятых доспехов. Его храбрые оруженосцы -- Деттон из Деттона, Дельвс из Доддингтона, Фоульхерст из Крью и Гаукетон из Вэнгилля -- сами измученные и израненные, но думавшие только о своем господине, сняли с него шлем и омыли его бледное окровавленное лицо. Он взглянул на принца горящими глазами.
-- Благодарю вас, сэр, за вашу милостивую снисходительность и за заботы о таком ничтожном рыцаре, как я, -- проговорил он слабым голосом.
Принц сошел с лошади и нагнулся над ним.